САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020

Больше
25 Окт 2020 19:31 - 25 Окт 2020 19:32 #916 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 65/66, upd 25.10.2020
С днем рождения, любимый сайт!


Огромное спасибо замечательной ninych!
Нинуля, ты лучшая) :pocelui:

Глава 65. Новый год

Есть один день в году, который мы ждем, полные оптимизма и искреннего предвкушения. Один день в году, когда мы верим в хорошее, лучшее и самое лучшее. День, когда мы торжественно обещаем, что с этого момента все пойдет в гору, из нашей жизни исчезнут прошлые ошибки и огрехи, и мы наконец достигнем своих целей.
Обещания, желания, мечты, цели и решения приняты, сформулированы, торжественно произнесены и клятвенно заверены, а на следующее утро мы чаще всего просыпаемся с тяжелой головой и не помним не только о вчерашнем наивном оптимизме, но и имени особы рядом с собой.
Канун Нового года.
Тридцать первого декабря люди решают бросить курить – как правило, они это делают, затягиваясь сигаретой, — отремонтировать квартиру, научиться играть на гитаре или пойти на вечерние курсы испанского. День, когда сильнее и целенаправленнее собираются взяться за учебу, самосовершествование, работу, намереваются никогда не изменять жене, в будущем быть более хорошим другом или наконец найти большую любовь.
Не знаю, почему люди не могут повиниться в своих дурных привычках прекрасным июльским вечером среды.
Это, наверное, одно из величайших сомнительных таинств человечества.
Понятия не имею.
Я не любитель гадания на кофейной гуще. И мне не особо нравятся общепринятые разговоры и неестественные торжественные минуты молчания, во время которых каждый вынужден заниматься саморефлексией.
В канун Нового года надо радоваться и праздновать.
И это тоже неписаный закон.
Обычно это мне не так уж сильно и мешает.
Я всегда проводил канун Нового года с мамой и компанией.
Почти весь вечер мы ели, пили в огромных количествах шампанское и играли в настольные игры до тех пор, пока не рассоримся в пух и прах.
Великолепно.
Или же куда-нибудь ходил с Марио и Тиной.
Мы посещали вечеринки, которые устраивали наши одноклассники, или же просто бродили по Гамбургу, а ближе к ночи шли смотреть большой салют.
И когда я вместе с дорогими мне людьми в полночь любовался на россыпь ярких огоньков в небе, которые мигая и блестя рассыпались в пыль, я был доволен и счастлив.
Хотя я воздерживался от глупых и совершенно нереалистичных обещаний, а также не предавался эмоциональным воспоминаниям, но никак не мог избавиться от странного свербящего чувства в животе, которое пританцовывало и тихо напевало: «Новый год… новое начало…»
В некотором смысле я всегда считал предвкушение праздника волнительным.
Только в этом году по-другому.
Минуты быстро и прытко двигаются вперед, просто не хотят задерживаться и, похоже, не имеют желания ждать меня. Они мчатся и скачут. Вот только что было три часа дня, потом уже почти шесть часов и вот уже девять вечера. Не успел и глазом моргнуть. Секунды. Невероятно.
Время торопится и суетится, и, кажется, старый год не может дождаться, когда же он закончится.
Мне хотелось крепко вцепиться в него, схватить и где-нибудь запереть.
Он не должен закончиться.
Никогда.
Второго января Алекс с Марией и Маркусом сядут в самолет.
Самолет заведет двигатели, оторвётся от взлётной полосы, высоко в небе будет становиться все меньше и меньше, и потом в какой-то момент его не станет видно. Они улетят.
Алекс улетит.
В желудке растекается боль.
Постепенно я уже начинаю привыкать к этому ощущению. Оно как постоянный спутник. Каждый раз, когда я думаю о том, что Алекс скоро покинет меня, в животе становится больно. Иногда просто слегка дергает, а иногда я мучаюсь от настоящих спазмов.
Сейчас болит опять немного сильнее.
Я тихо вздыхаю, откидываю голову назад и прикрываю глаза.
- Что случилось? Тебе нехорошо? – Алекс поворачивает голову в мою сторону, быстро осматривает и потом опять сосредотачивается на уличном движении.
- Гм? – моргнув, я смотрю на него. – Ах это… эм, да, все в порядке. Мне кажется, что я чуть-чуть переел. – Поскорее заставляю себя улыбнуться.
Про еду я даже не соврал.
Последняя неделя, в сущности, была сплошь одна жратня.
Во время Рождества мы уплетали то одно жаркое, то другое. Между ними были пирожные, печенье и огромное количество рождественской выпечки.
Марта блистательная повариха, которая каждый день удивляла нас новыми лакомствами. И каждый раз я думал, что вкуснее уже быть не может, и каждый раз она убеждала меня в обратном.
Мы с папой провели праздники в кругу семьи.
Только на ночь возвращались в свою квартиру, чтобы там поспать.
И хотя папа и Беттина помирились, но все же решили не слишком торопиться. Они делали маленькие шажки. Один за другим.
Они посчитали, что жить раздельно – не самая плохая идея. Так у них появилась бы возможность подумать о своих отношениях.
Я считаю это решение разумным.
Но Рождество мы все же провели как нормальная семья.
Ну, по крайней мере, частично «нормальная»…
Наша семья не соответствует обычной схеме отец-мать-дети.
У нас царит слегка хаотичная лоскутная философия.
Мама, конечно, праздновала вместе с нами, и Маркуса тоже пригласили на ужин в сочельник. Так что мы все сидели вокруг огромной — украшенной мамой и, соответственно, экстравагантной — елки.
Возможно, наше общество не соответствовало никаким нормам, но здесь и сейчас я могу утверждать, что все присутствующие на этом вечере пошли в кровать с приятным чувством на сердце.
Приятным чувством… и пониманием, что любимы…
Но уже спустя три дня мой маленький счастливый мирок получил первый пинок. Мама улетела обратно в Эфиопию.
Естественно, я понимал ее решение.
Она скучала по Гордону и с радостью ждала возвращения в свою обычную жизнь в Африке. И о несчастных детях, конечно, тоже никто не позаботится, если она этого не сделает.
Кроме того, как мама утверждала, она теперь может свалить со спокойной совестью, потому что уверена, что я уж как-нибудь справлюсь в Мюнхене.
Мне было очень грустно. Мы все грустили.
Прощание было болезненным, и я не хотел ее отпускать.
Больше всего я хотел, чтобы меня всегда окружали люди, которых я люблю.
Тот факт, что через несколько дней я потеряю и Алекса, сделал еще более мучительным мое прощание с мамой.
Алекс очень старался меня утешить, но каждое его доброе слово напоминало о том, что и его скоро не будет рядом со мной.
Я просил его заткнуться и обнять меня.
И он делал это.
Мы часто часами лежали в моей комнате на Норезунд и обнимались. Или спали вместе.
Я каждый раз мечтал о том, чтобы это не прекращалось. Никогда.
Мгновение должно остановиться и замереть навсегда.
Но этого не произошло.
Время летело вперед немилосердно быстро.
Оно очень спешило.
Слишком спешило.
Сегодня канун Нового года.
Через два дня Алекс уедет.
Желудок снова судорожно сжимается.
Я смотрю в окно автомобиля.
- Правда все в порядке? – озабоченно спрашивает он.
- Да, - нетерпеливо отвечаю я.
- Просто ты выглядишь…
- … дерьмово?
- У тебя несчастный вид, я хотел сказать. - Он смотрит вперед.
- Хм… с чего бы это … - бормочу я.
- Бэмби, - он со вздохом закатывает глаза. Мы уже обсуждали эту тему. Тысячу тысяч раз. И еще больше. – Ты же знаешь…
- Мы скоро приедем?
Том наклоняется вперед и просовывает голову между нашими сиденьями.
- Да, скоро, - шепчу я.
- Как скоро?
- Сейчас же затк…
- Не очень информативно.
- Ты бесишь!
Это правда, он действительно бесит.
Том обиженно откидывается назад, перед этим не забыв хорошенько тряхнуть спинки наших сидений.
Мы направляемся к Ману и Марку. Они устраивают предновогоднюю вечеринку, на которую приглашены мы с Алексом.
Они явно не умоляли о присутствии Тома, но тому, конечно, абсолютно плевать. Он все равно поехал с нами.
Вероятно, он последовал бы за нами, даже если бы мы на старом катере вышли в штормовое Северное море на ловлю крабов. Он бы греб за нами на маленькой ярко-красной резиновой лодке.
Мне грустно, потому что Алекс уезжает.
И я плакал.
Я просил его остаться.
Я даже ругался и обзывался, но все это не идёт ни в какое сравнение с реакцией Тома, когда он узнал о планах Алекса.
По сравнению с Томом, мое поведение можно назвать равнодушным и крайне рациональным.
Тот совсем потерял над собой контроль.
Алекс попросил меня о моральной поддержке, так что две недели назад мы устроились втроем в комнате Алекса. Мы с Алексом сидели на диване, а Том напротив, в кресле.
Он, кажется, был не уверен, то ли смешат его наши лица, то ли пугают.
- В чем бы вы меня ни обвиняли, это был не я, - растерянно улыбаясь, сказал он. – А если я, то мне жаль.
- Ты ничего не сделал… - нервно пробормотал Алекс. – Так… я должен тебе кое-что сказать…
- Что такое? – Том заерзал на кресле. – Ничего ведь ужасного, да? Вы же не геи и не встречаетесь? Это бы меня шокировало, правда. Не представляю, как бы жил после такого известия. Наверное, пришлось бы повеситься.
Он сделал наигранно-серьезное лицо и кивнул.
- Том, — сказал Алекс, не давая сбить себя с толку. – Мой отец возвращается в Штаты, и я… то есть я с Марией, мы… мы едем с ним.
Том некоторое время молча смотрел на него.
- Какие Штаты? – спросил он потом высоким голосом.
- Соединенные, идиот, - проворчал Алекс.
- Америки?
- Да.
- Соединенные Штаты Америки?
- Да.
- США?
- Том… - Алекс устало провел ладонью по волосам.
- США… страна безграничных возможностей, страна фастфуда и Голливуда…
- Том, прошу тебя… - постепенно Алекс начал раздражаться.
Том заткнулся и вытаращился на Алекса.
- Ты вообще представляешь, как это далеко?
- Да, но…
- Два разных континента и между ними безумно много воды…
- Действительно, но…
- Ты сваливаешь, чтобы жить на другом континенте… - Том вскочил. – А мое мнение тебя не интересует?
Его голос становился все громче.
- Нет, почему же… - Алекс выглядел немного беспомощно.
- Я не хочу, чтобы ты уезжал, - решительно сказал Том. – Ты останешься тут, понял? Я приказываю. Если ты меня не послушаешься, мне придется приковать тебя к себе!
Конечно, Алекс не «послушался».
И поэтому на следующий день Том пришел с наручниками.
Сперва мы восприняли это со смехом. Этот ребячливый жест собственнической дружбы казался очень милым. Том с упрямым видом обиженно присел на корточки рядом с Алексом, к чьей руке он себя приковал. Но уже через полчаса Алекс начал тосковать по своей свободе. Надоели ему эти игры.
А когда и спустя час Том даже пальцем не шевельнул, чтобы снять наручники, Алекс стал медленно закипать.
Было почти забавно смотреть, как они шагали по дому, прикованные друг к другу. Оба были не в духе, с мрачными лицами, и все время ссорились. В этом было что-то от странного комедийного шоу.
Прошла почти целая вечность, прежде чем нам удалось уговорить Тома сдаться.
Наконец все же свершилось, и он поведал нам, где мы можем найти ключи.
Хотя думаю, он уступил просто потому, что ему срочно надо было в туалет, а Алекс отказывался его сопровождать.
Том еще пару раз пытался уговорить Алекса остаться.
Он испробовал разнообразнейшие способы.
Однажды он бросился на пол и завывал так, будто с него кожу живьем сдирали. Он орал и размахивал руками, катался по полу и дергался, как в эпилептическом припадке, но когда мы не отреагировали, очень быстро умолк.
В другой раз он произнес трогательную речь, в которой упомянул самые замечательные моменты, связывающие его с Алексом.
Детские воспоминания – милые и невинные, школьные истории – неловкие и веселые.
- А помнишь, Алекс, еще вот тогда… - всегда спрашивал он, глядя на приятеля блестящими глазами. – Помнишь еще тот отпуск в Испании? Нам было по тринадцать или около того, и мне разрешили поехать с вами. Было здорово. Мы получили море удовольствия. На пляже была волейбольная площадка, и каждый день там встречалось несколько мальчишек, чтобы поиграть. Им было, наверное, лет по шестнадцать или семнадцать, и они выглядели супер, а ты постоянно хотел посмотреть игру, помнишь еще? – он рассмеялся. – Я тогда думал, что мы часами сидим под палящим солнцем только потому, что ты сильно увлекся волейболом… до меня не доходило… - он довольно захихикал.
- До тебя всегда медленно доходило… - рявкнул на него Алекс. Его щеки слегка порозовели…
Детскими воспоминаниями Том ничего не добился.
И тогда срочно поменял тактику.
Он пробовал логические аргументы… получалось, конечно, коряво.
Том и логика – это как молочный поросенок и вегетарианец…
- Если ты хочешь переехать в Нью-Йорк, то, конечно, должен ясно осознавать все последствия, - говорил он с серьезным видом. – Все американцы жирные. И если посмотреть на тебя с этой стороны, прости уж за мою откровенность, то думаю, мы должны честно признать: ты склонен к ожирению. Да, я совершенно четко вижу тенденцию к лишнему весу. Это из-за генов, – прищурившись, он критично рассматривал Алекса. – Это намек на второй подбородок?
Алекс принял это заявление близко к сердцу. Он возмущенно провел по шелковистым волосам и вздернул свой красивый нос.
Потом разорался, что не разжиреет, и склонностей у него нет, вообще никаких…
И все же вечером я заметил, как он нервно и озабоченно вертелся перед зеркалом и постоянно ощупывал шею и подбородок…
Последним средством, которым Том попытался переубедить Алекса остаться, были страшные истории.
В них постоянно присутствовали падающие самолеты и рушащиеся небоскребы. Кроме того, он просвятил Алекса об опасности американской промывки мозгов и наконец спросил его, что он будет делать, если обнаружит, что Маркус прожженный фанат эстрадной музыки.
- Ну ладно, можешь игнорировать эти опасности, это же не моя проблема, - обиженно пробормотал он, когда Алекс даже после многочисленных повторений оставил без внимания его жуткие версии. – Тогда езжай… да, езжай-езжай, бросай нас одних.
Он сперва посмотрел на Алекса, потом его взгляд упал на меня.
- Тебя совсем не интересуют ни я, ни маленький Бэмбилёныш… ни наши чувства. Мы остаемся в одиночестве и печали. Тоби безутешен, потому что чувствует себя брошенным, и телефонные разговоры этого не изменят. И разговаривать на видеокамеру тоже долго не получится, потому что скоро ты станешь таким жирным, что уже не будешь влезать в кадр. Камера сможет показывать только какую-то часть тебя… Так что бедный парнишка останется один… - Том усмехнулся. – И однажды ночью, когда Бэмбичка совсем сбрендит от тоски по тебе, он приползет ко мне и даст себя утешить. Мы оба понимаем, что значит эта боль, сможем подбодрить друг друга и… и потом окажемся в постели! Тоби будет в восторге от моих способностей любовника и втюрится в меня до смерти. Потом распрощается с тобой, и ты уже ничего не сможешь изменить. В конце концов, тебе не не удастся вернуться в Германию, чтобы побороться со мной: ты будешь таким жирным, что ни одна авиакомпания не возьмет тебя на борт. Так что ты проведешь остаток своей жизни – а ты еще будешь не стар, но с сердечной недостаточностью – в душных нью-йоркских апартаментах. Забьешься на продавленный диван, будешь весь день смотреть американские ситкомы и набивать рот картофельными чипсами, пока мы с Тоби – богатые и сексуальные – будем мотаться по всему миру и заниматься сексом на экзотических пляжах.
Довольный и расслабленный, Том с ухмылкой откинулся в кресле.
Алекс был не в восторге от такой версии будущего. Он помрачнел. Гм, наверное, мне не стоило хихикать, это, кажется, только еще сильнее подхлестнуло его гнев.
Он пригрозил Тому кастрацией, если он даже в мыслях отважится тронуть меня.
Том усмехнулся своей самой гаденькой ухмылкой, провокационно закрыл глаза и непристойным тоном сказал:
- Хух, я это сейчас сделал…
Я покраснел и мне пришлось стать свидетелем того, как Алекс четверть часа гонялся за Томом по всей комнате.



- Когда же мы наконец приедем? – ноет Том и нетерпеливо вертится на заднем сиденье.
- Недолго осталось, - ворчу я.
- Еще две минуты?
- Немножко дольше.
- Три минуты?
- Том…
- Четыре минуты?
- Заткнись, уже! – шипит Алекс и слишком сильно нажимает на тормоз. Нас встряхивает.
- Невежливо как, - бормочет Том и складывает руки на груди. – Очень невежливо.
Я ведь понимаю его горе и печаль. Алекс его лучший друг, они провели вместе последние тринадцать лет, почти каждый день были вместе, так много общих воспоминаний… и все же я мечтаю, чтобы он просто свалил и оставил нас в покое.
Я хочу остаться с Алексом наедине.
- Я постепенно начинаю думать, что нет никакой вечеринки. У тебя нет никаких друзей, они просто фикция. – Том тыкает меня указательным пальцем в плечо. – И вы сейчас едете в темный мрачный лес, в котором бросите меня…
- Очень проницательно, Гензель* - насмешливо говорит Алекс.
Я поворачиваюсь назад.
- Зачем ты вообще поехал с нами? – зло спрашиваю я. – Разве ты не собирался встретить канун Рождества с Андрэ?
- Андрэ празднует с Марией и ее маленькими подружками. Они, вероятно, хихикают, сидя в полутемной комнате, и вызывают духов, ну или что-то в этом роде. А в половине первого смертельно усталые завалятся спать в свои мягкие спальные мешки.
- Твое представление о сегодняшней молодежи оторвано от реальности, - говорю я.
- Ты так считаешь?
- Мы приехали, - прерывает нас Алекс.
Найти место для парковки как обычно тяжело.
Нам приходится несколько раз объехать вокруг квартала, чтобы найти свободное место.
После пятого круга Том громко замечает, что ему скучно и у него уже пропало настроение куда-то идти.
Алекс готов взорваться от бешенства.
Наконец нам удается поставить машину на соседней улице. Вздохнув от облегчения, я выхожу. Торопливо обхожу машину и открываю крышку багажника.
Марк дал мне важное задание – приготовить микс-салат. Кроме него больше ничего не надо было приносить, Марк всегда все готовит сам. Когда я в прошлый раз клянчил у него задание, он сказал, чтобы я принес пару рулонов туалетной бумаги, которая всегда почему-то быстро заканчивается…
Но в этот раз меня не водили за нос и не давали псевдопоручений.
Я был очень доволен своим заданием.
Хотя микс-салат и не относится к высшему классу мастерства, но все же является неотъемлемой частью каждой вечеринки и поэтому всегда важен.
Я открываю крышку огромной пластиковой миски.
- Алекс, ты ехал слишком быстро и растряс весь салат… - я озабоченно рассматриваю содержимое миски, которое выглядит сильно взболтанным.
Рядом со мной появляется Алекс.
- О мой бог, - глухим голосом говорит он. – Как такое могло произойти? Это же катастрофа: помидоры на огурцах, да еще и редиска под зеленым салатом – ужасно, не разобрать, из чего же это сделано. Салат загублен. Все пропало.
Сердито взглянув на него, я закрываю миску крышкой.
- Ты смеешься надо мной, - бормочу я.
Фыркнув, Алекс качает головой и застегивает пальто.
- Теперь-то мы можем идти? – нетерпеливо спрашивает Том. Он притоптывает ногами. – Мне холодно.
С тяжёлой миской в руках я шагаю вперед.
Алекс следует за мной с бутылкой дорогущего вина, которое мы выискали в винном погребе папы. А у Тома поднос вкуснейших маффинов, которые для него всегда печет домработница.
- На что мне, вообще-то, стоит обратить внимание при знакомстве с твоими друзьями? – спрашивает меня Том. – На какие темы не стоит говорить? Например, дне матери или коровьем бешенстве?
- Они ничего не имеют против коровьего бешенства, но если не хочешь наступить на любимую мозоль, то, наверное, не стоит разводить дебаты о нравственной предосудимости измены, - отвечаю я.
- Проклятье, то есть моя любимая тема под запретом, - наигранно разочарованно фыркает Том. – И о чем мне тогда разговаривать с абсолютно незнакомыми людьми?
- Расскажи про свою скучную жизнь, - предлагает Алекс. – Расскажи о злом лучшем друге, который уезжает, даже не спросив твоего мнения, о маленьком любовнике, который, вероятно, еще верит в Деда Мороза, и о тяжелой ноше бедного богатенького мальчика.
Том задумчиво кивает.
- Хорошо, это я могу…
С трудом переводя дыхание, мы доходим до дома, в котором живут Марк и Ману. Я даже не заметил, как быстро мы бежали.
Дверь открыта.
Задыхаясь, карабкаемся по ступенькам. С верхнего этажа уже доносятся приглушенные звуки музыки и слышны тихие голоса.
Я нажимаю на звонок.
Ману открывает дверь.
- Привет, малыш, - радостно приветствует он меня. – Рад, что вы пришли…
Улыбаясь, он обнимает меня.
Алекса тоже приветствуют объятием. Конечно, быстрым, мужским…
- Мы вам кое-что принесли, - взволнованно говорю я.
- Это я вижу, - с ухмылкой говорит Ману. – Но не знаю, что об этом подумает Марк, он и от Икеи был не в восторге…и кроме того, конечно, жилищный вопрос, - он с усмешкой смотрит на Тома.
- Нет, я имел в виду не Тома, - ехидно говорю я.
- Его лучше не приваживать, - прерывает меня Алекс и серьезно смотрит на Ману.
- Нет, нет, - радостно кричит Том. – Усыновите меня! От меня точно не будет грязи – ну, по крайней мере, немного, – и у меня много забавных талантов, которые будут вас развлекать.
Ману смеется, и Алекс, сжав рукой плечо Том, проталкивает его во входную дверь.
- Это мой лучший друг Том, - объясняет он Ману. – Он несколько привязчив…
- Привет, - Ману протягивает Тому руку. – Приятно познакомиться.
- Мне тоже, - отвечает Том, пораженно рассматривая широкую грудь Ману.
Я немного дергаюсь по близости, переступаю с ноги на ногу и попискиваю.
Господа должны наконец одарить меня вниманием.
Это срабатывает. Ману с вопросом смотрит на меня.
- Да?
- Куда я могу поставить салат?
- Отнеси на кухню. Марк потом им займется.
Я киваю и в сопровождении Алекса и Тома иду по длинному коридору.
Из гостиной доносятся веселые голоса. Я слышу смех Яноша. Значит, парни уже пришли.
На кухне мы, конечно, находим Марка. Он углублен в разговор с двумя дамами. Я их не знаю. Они, пожалуй, одного возраста с Ману и Марком.
Кажется, троица бурно обсуждает отношения знакомой пары, которая, как я понял, сегодня вечером не присутствует.
- Привет, Марк, - я улыбаюсь ему.
- Привет, - Марк обнимает меня.
Обе женщины приветливо кивают нам и покидают кухню.
- Это наши подруги. Учились вместе с нами в университете, - мимоходом объясняет Марк и забирает у Алекса бутылку вина.
- Надеюсь, тебе не помешает, что мы кое-кого привели с собой, - говорит Алекс, указывая большим пальцем через плечо на Тома.
- Нет, конечно. – Марк протягивает Тому руку. – В любом случае еды на всех хватит.
- Да, я приготовил супер-много салата, - быстро вставляю я.
- К сожалению, из-за быстрой езды он ужасно пострадал, - говорит Алекс с серьезным видом. – Надеемся, что его все же еще можно есть.
Я пихаю его локтем в живот.
- Будь умницей и прекрати меня злить. – Я расстегиваю куртку. – Он это делает целый день – злит меня, я имею в виду, - объясняю я Марку.
- Мда, складывается впечатление, что там… - Пожав плечами, он подозрительно ковыряется в салате. – Интересно…
Он накалывает на вилку лист салата, размером с его вытянутую руку, и разглядывает его, вздернув брови.
- Тоби сам приготовил, - широко ухмыляясь, добавляет Алекс и обнимает меня за плечи. – Мы так им гордимся.
Марк кивает.
- Да, это я уже понял.
Я оскорбленно складываю руки на груди.
- Прекратите издеваться. С салатом все в порядке. – Я заглядываю Алексу в глаза. Его лицо совсем близко к моему. – А ты веди себя, пожалуйста, хорошо, я и так уже на тебя рассержен… - И указательным и большим пальцами показываю ему насколько «чуть-чуть».
Алекс рассматривает мою руку и усмехается.
- Ты рассержен на два сантиметра? – насмешливо спрашивает он.
Расстояние между пальцами становится шире.
- А сейчас он уже рассержен на меня на три сантиметра, - наигранно озабоченно говорит он, обращаясь к Тому.
— Три сантиметра еще вполне терпимо, — Том расслабленно пожимает плечами. — Вот если будет пять или шесть сантиметров, тогда уже надо начинать беспокоиться.
Алекс усмехается.
Надувшись, я пытаюсь освободиться от его объятий.
Он не отпускает меня, крепко прижимая к груди.
- Помоги же мне, Марк, - кричу я.
- Я не вмешиваюсь, - невозмутимо говорит Марк и начинает кромсать мой салат.
- Не беспокойся, Тоби. Скоро Алекс уедет и больше не будет тебя раздражать, - будто между прочим бросает Том, прежде чем запихнуть в рот морковку.
Да, точно… я на мгновение забыл об этом… вероятно, на ближайший год это последняя вечеринка, на которую я пошел со своим другом…
Я чувствую твердый ком в горле. Вдруг становится больно глотать.
Алекс прекращает усмехаться. Он мрачно смотрит на Тома и обнимает меня еще крепче.
- Отнесете пирожные и печенье в гостиную? – спрашивает Марк Алекса и Тома. Он протягивает им блюдо и поднос, на которых выложена выпечка. Парни, конечно же, сразу подчиняются и идут в гостиную.
Алекс еще бросает быстрый взгляд через плечо, прежде чем покинуть кухню.
- Бэмби?
- Я сейчас приду, - хриплым голосом говорю я.
Я с облегчением выдыхаю, когда они наконец исчезают.
- Как у тебя дела? – сразу спрашивает Марк. Он критически рассматривает меня, сложив руки на груди.
- Супер, - зло бормочу я.
- Эта история вывела тебя из равновесия, да?
Молча кивнув, я засовываю руки в карманы и пялюсь на ботинки Марка.
- Тоби, ты все изрядно драматизируешь, - серьезно говорит Марк. – Алекс же не бросает тебя. Его решение не имеет отношения к тебе. Он просто должен привести свою жизнь в порядок. Ты должен попытаться поддержать его в этом. Кроме того, вы же скоро опять увидитесь…
- Марк, - тихо прерываю я его. – Попытайся хоть раз не учитывать рациональные объяснения и аргументы и представь себе, что ты – это я. Представь, что к тебе придет Ману и скажет: я люблю тебя, но через четыре недели я сваливаю отсюда! Что бы с тобой было, если бы ты не мог его ежедневно видеть, если бы не мог его больше обнимать… Ты бы хотел тогда услышать, что должен его поддержать?
Мы смотрим друг на друга.
Несколько секунд никто не говорит ни слова.
Потом Марк сильно закусывает нижнюю губу.
Его темные глаза светятся теплом.
Он протягивает ко мне руки, касается плеч и притягивает к себе.
- Хорошо… на этот раз у тебя есть официальное разрешение не сдерживать эмоции…
Я прижимаюсь к нему и кладу голову на плечо.
- Да я и без разрешения, - бормочу я.
- Я знаю, - тихо говорит он… кажется, будто он улыбается.
- Марк, - шепчу я через некоторое время.
- Да?
- Я не знаю, справлюсь ли я… без Алекса… - Опять покалывание в животе. Мой голос звучит прерывисто. – Ты мне поможешь?
- Глупый вопрос! – говорит Марк, нежно и мягко поглаживая меня ладонью по спине.
Я быстро расслабляюсь.
- Что случилось? – в дверях стоит Ману. Он испуганно смотрит на нас. – Что-то произошло?
Я вяло поднимаю голову.
- Не задавай вопросов, - шепчу я. – Лучше давай пообнимаемся.
Ману тихо смеётся, потом обнимает Марка и меня. Он целует меня в макушку, а Марка в губы, и мы довольные прижимаемся к нему.
- Как бы прекрасно это ни было, но я бы с удовольствием узнал, что является причиной этих спонтанных обнимашек? – нежно спрашивает Ману.
- Канун Нового года, - бормочу я. – Новый год, новая жизнь… поэтому мы все слишком эмоциональны, да?



В полночь этот длинный год закончился.
Богатый событиями год.
Я стал совершеннолетним, потерял девственность, поменял место жительства и семью, и познакомился с огромным количеством людей. Людей, которых люблю. Даже очень сильно люблю.
Отца, мачеху, братьев и сестер, друзей… и одного друга. Верного друга. Любовника, партнера, родственную душу, союзника…
Друга.
И этот друг держит меня в своих объятиях, когда в небе над Мюнхеном разноцветными звездами вспыхивают тысячи ярких огней.
Все трещит, шипит и свистит. Небо заливает переливчатое красное сияние, потом все внезапно становится голубым… или зеленым… или желтым…
Звёздный дождь сменяется круглыми взрывающимися цветами, которые в считанные секунды гаснут в воздухе.
На улице перед домом Марка и Ману царит дикая суматоха.
У всех отличное настроение. С бокалами шампанского в руках, люди целуют и обнимают соседей.
Мы покинули квартиру за двадцать минут до полуночи и собрались на улице, чтобы посмотреть фейерверк.
- Счастливого Нового года, Бэмби, - шепчет мне на ухо Алекс. Он стоит позади, обхватив меня руками за пояс. Его голова прижимается к моей.
Я смотрю в небо.
- И тебе… счастливого Нового года…
За последние пять месяцев я кое-чему научился. Теперь я знаю, что я сам был не таким уж толерантным, как всегда считал; я понял, что далеко не все является тем, чем кажется, и я выяснил, что любовь, хотя по сути и простое чувство, но самое трудное и странное из всех чувств.
Трудное и странное…
Она сводит с ума. От радости, от страха и от печали.
Я закрываю глаза. Фейерверк исчезает.
Я слышу смех Яноша… крик Марка, предупреждающий Ману, чтобы тот был осторожным, когда поджигает ракету… Дженс говорит что-то язвительное, а Том согласно подхихикивает…
Потом опять шипит и щелкает… наверное, как раз сейчас в воздух выстреливает ракета… со всех сторон раздаются громкие охи да ахи.
Алекс целует меня в щеку.
Схожу с ума от радости и печали…
Я люблю тебя. Мне не надо этого говорить, ты знаешь, ты чувствуешь…
Звенят бокалы с шампанским и все громко и радостно желают друг другу счастливого Нового года.
Я прижимаюсь к груди Алекса и не могу сдержать слез, катящихся по щекам.


- Просыпайся, Бэмби! – мягкие губы касаются моего лица. Я уже проснулся, давно…
Но все же не открываю глаз, наслаждаясь нежной лаской.
Гммм… так хорошо…
Теплая ладонь гладит меня по голове, длинные пальцы перебирают волосы, отодвигают со лба пару надоедливых прядок. Везде, где меня касаются осторожные пальцы, начинает пылать кожа.
Я тихо мурлычу, когда меня со спины обхватывает сильная рука.
Меня притягивают к теплому телу.
По-прежнему не открывая глаз, прижимаюсь к крепкой груди.
- Я должен вставать, - низким голосом шепчет Алекс и целует меня в плечо. – Пора. Через четыре часа нам надо быть на вокзале.
Его губы скользят от моего затылка к уху. Горячий влажный язык играет мочкой. Он нежно посасывает ее, ласкает и лижет.
Я полностью расслабляюсь.
Сердце в груди бьется гулко и спокойно.
Слишком спокойно…
От ладоней, поглаживающих мой живот, по коже расползаются поразительные мурашки.
Со вздохом прижимаюсь к Алексу.
- Бэмби, ты со мной сегодня совсем не будешь разговаривать?
Я не могу. Не могу говорить. Когда я открываю рот, начинаю плакать. А этого я не хочу. Я не хочу плакать, когда ты лежишь рядом со мной. Я сделаю это позже.
Алекс осыпает мою спину, плечи и шею тысячью поцелуев. Он тихо вздыхает, уткнувшись носом в мои волосы.
- Ты так вкусно пахнешь, - шепчет он.
Ты тоже.
С закрытыми глазами переворачиваюсь на спину. Он склоняется надо мной, почти ложится на меня.
Я ощущаю его.
Его вес, тепло его тела, его кожу…
Мы оба обнажены.
- Бэмби, я сейчас в душ… - говорит он и обводит пальцем контур моего лица. – Пошли со мной… - его язык влажно скользит по моим сжатым губам.
Нет.
- Ты мне не ответишь?
Да.
- Ох, Бэмби, - вздохнув, он прижимается лбом к моему лбу.
Мы целуемся.
Наши языки встречаются так пылко и жадно, будто ждали этого момента многие годы. Они кружат, играют и ощупывают.
Не сдерживаясь прижимаюсь к его нагому телу.
Я хочу от тебя всего.
Почти автоматически мои бедра начинают двигаться… его пенис трется о мое бедро…
Сделай это со мной… сейчас!
Долго и страстно, как в последний раз.
Последняя ночь… прощальная ночь…
Стучат.
Мы отрываемся друг от друга, растерянно обмениваемся взглядами.
- Секунду, - кричит Алекс. Он вскакивает, торопливо натягивает тренировочные штаны и идет к двери. Приоткрывает маленькую щелку. Слышен голос Марты.
- Доброе утро, вы уже проснулись? – тихо спрашивает она.
- Да, - говорит Алекс.
- Хорошо, тогда собирайтесь скорее, мы ждем вас завтракать. Маркус уже пришел.
- Ладно, - говорит Алекс.
Дверь опять закрывается.
Алекс медленно подходит ко мне.
Я лежу в кровати, в его старой комнате. Вообще-то, это еще его комната, только она больше не выглядит так, как пару недель назад. Некоторая мебель исчезла, на нас смотрят голые стены, потому что сняты все картины и постеры и на полках не стоит ни одной книги. Исчезли его диски, а письменный стол кажется неестественно пустым.
Алекс садится на край кровати и смотрит на меня.
- Пойдем в душ?
Я слабо качаю головой.
- Мне надо поторапливаться… - огорченно говорит он.
Я не реагирую.
Вздохнув, он встает.
Потом скрывается в ванной.
А я просто лежу, рассматривая потолок.
В голове ни одной мысли. Совсем ни одной. Будто вымело начисто.
Так же пусто и голо, как в его комнате.
Я прислушиваюсь к звукам, доносящимся из ванной.
Шум воды.
Проходят минуты.
Я не шевелюсь.
Шаркая ногами, из ванной выходит Алекс. У него мокрые волосы, вокруг бедер обернуто полотенце.
Я наблюдаю, как он вытирается и одевается.
Идеальное тело…
Так восхитительно до него дотрагиваться… я люблю дотрагиваться до него…
Я хочу касаться его.
Алекс опять скрывается в ванной. Раздается шум фена.
Я медленно поднимаюсь и ищу свои боксеры.
Потом опять ложусь в кровать. Натягиваю теплое одеяло до подбородка. Будто сами собой, мои глаза закрываются.
- Бэмби? Нам надо идти завтракать… - Алекс трясет меня за плечо. – Ты идешь?
Я натягиваю одеяло на голову.
Он пытается еще пару раз, потом бросает это дело.
Слышу, как за ним захлопывается дверь.
У меня сильная резь в глазах, и я снова их закрываю.


- Тоби? – Я вздрагиваю от звонкого голоса. – Разве ты не хочешь со мной попрощаться?
Рядом с кроватью стоит Мария и обиженно сверкает глазами.
Она прихорошилась специально для Нью-Йорка. Ведь в этом городе наверняка царит определенный дресс-код, поэтому нельзя быть одетой как последняя идиотка – так она объяснила мне недавно.
Любопытно, как будет выглядеть Мария после четырех часов поездки на поезде, долгого ожидания в аэропорту Франкфурта и семи с половиной часов перелета.
Посмотрим, что останется от ее гламура.
Она нервно переступает с ноги на ногу.
- Ты не поедешь с нами на вокзал?
Я трясу головой.
- Правда не поедешь?
Я опять молча качаю головой.
- Но все поедут…
Не отвечаю.
- Ну тогда… - она сглатывает. – Так… мы выезжаем через полчаса…
Она нервно покусывает нижнюю губу.
Мы смотрим друг на друга.
- Тогда… всего хорошего… и пока… - она опять сильно сглатывает и у нее стекленеют глаза.
Я встаю на ноги и порывисто ее обнимаю.
- Береги себя, - шепчу я хрипло.
- Гм… - хмыкает она, а когда отодвигается от меня, по ее щекам льются слезы. – Здорово, весь мой макияж полетел коту под хвост. Спасибо, зануда. – Она еще раз всхлипывает, бросает на меня быстрый взгляд и выбегает из комнаты.
Я буду скучать по тебе, вредина.
Уткнувшись лицом в подушку, пытаюсь как можно скорее опять заснуть, но это мне не удается.
Уже через пятнадцать минут дверь в комнату опять открывается.
Это Алекс.
- Бэмби, мы сейчас уезжаем.
Я еще глубже заползаю под одеяло.
- Я позвоню перед отлетом… и конечно, когда мы приземлимся…
Он садится рядом со мной и рассматривает некоторое время.
- Или, наверное, напишу смс – так, пожалуй, будет лучше из-за твоей временной немоты.
Я закатываю глаза.
Он улыбается и гладит меня по голове.
- Будь умницей, хорошо?
Его лицо становится ближе.
- Не забывай меня.
Бред, как же я могу его забыть?
Разве смогу когда-нибудь?
- Мы скоро увидимся… на пасхальные каникулы мы приедем домой…
Пасха? До пасхи еще тысяча лет. До пасхи еще многое может произойти. До пасхи еще так далеко.
- Я люблю тебя, - его губы нежно касаются моих. Я пытаюсь удержать этот момент, тщательно запечатлеть его в памяти, но он слишком быстро заканчивается… так быстро проходит.
Кто-то кричит имя Алекса. «Маркус», — догадываюсь я. Слышен гул голосов. Топот шагов, громкий разговор.
Алекс отодвигается от меня.
Мы смотрим друг на друга.
Его серые глаза блестят.
- До встречи…
Я не могу говорить.
Он тяжело вздыхает и идет к двери.
— Пока, - еще раз говорит он. И выдавливает из себя улыбку.
Потом уходит.
А я просто лежу на кровати и жду.
Жду, что что-то произойдет. Должно же что-то произойти.
Не может же ничего не произойти.
В мыльных операх или пошлых мелодрамах всегда под конец еще что-то случается. Хэппи энд. Совершенно верно.
В голливудском фильме я бы сейчас последовал за Алексом на вокзал. Драматическая сцена. Я бегу по железнодорожным путям за поездом, который уезжает у меня прямо из-под носа, а потом падаю, выбившись из сил. А когда весь в слезах оборачиваюсь и собираюсь тащиться домой, замечаю Алекса, сидящего на скамейке и ждущего меня. Он не поехал. Не смог уехать.
Он не смог меня бросить.
Да…
Я лежу и жду.
Жду, что он вернется.
Через два часа я слышу, как открывается входная дверь. Папа с Беттиной разговаривают друг с другом, малыши громко о чем-то спрашивают.
Я жду, уставившись на дверь.
Алекс не появляется.
Еще через два часа в комнату заходит Елена. Она беспокоится и хочет узнать, как у меня дела, потом интересуется, не хочу ли я поесть. Я не хочу.
Я жду.
Уже вторая половина дня.
Я получаю от Алекса смс: «Привет, безмолвный Бэмби, мы сейчас садимся в самолет. Я свяжусь с тобой через восемь часов. Алекс».
Сердце воет от боли, и наконец гаснет последняя искра надежды.
Тяжело ступая, покидаю бывшую комнату Алекса и, шаркая, поднимаюсь на свой старый чердак.
Здесь ничего не изменилось.
Комната до сих пор уютна, даже без моей мебели.
Матрас и спальный мешок служат мне постелью.
Ничему другому в данный момент я не придаю значения. Я просто хочу лечь и заснуть. Спать до пасхи.
Когда я заползаю в спальный мешок, упираюсь во что-то ногой. В моем спальном мешке что-то лежит… я это ощупываю и удивленно вытаскиваю большой рулон бумаги. Он обвязан красным бантом. На маленькой карточке, прикрепленной к банту, написано: Бэмби.
Я развязываю бант и раскручиваю бумагу.
Передо мной появляется белый плакат. Это календарь. Самодельный календарь. Край украшен рисунками. Большими и маленькими. В основном, сделанными карандашом. Это наброски, портреты и карикатуры на нас: папу, Беттину, близнецов, Елену, Марту и Карла. Но есть также изображения Мартина в миниатюрной железной дороге, Марии, одетой как статуя свободы, хомяка Густава, переодетого принцессой, Тома и даже Гвен.
И есть портреты Алекса и меня. Вообще везде и всюду эскизы и изображения меня.
Они прекрасны.
Весь календарь прекрасен.
Как же долго он над ним сидел?
Как же сильно старался… так старался для меня…
И потом я замечаю даты, которые уже внесены в календарь.
Я понимаю… я должен считать дни… дни до нашей встречи…
Мое сердце колотится, и у меня кружится голова.
Теперь я скучаю еще сильнее, чем раньше…
Я скучаю по нему так сильно, что мне становится плохо.
- Тоби? – В люке появляется папина голова. – Почему ты не идешь кушать?
Удивленно смотрю на него.
- Я… - хриплю я. – Я не хочу.
Папа вздыхает и забирается через люк в комнату.
Он медленно подходит ко мне, кряхтя опускается на матрас и озабоченно поглядывает на меня.
- Тоби, он же вернется. Все будет хорошо.
Я трясу головой и сжимаю губы.
- Я… - Похоже, папа не знает, что сказать. – Тяжело страдать от любви, но…
- Я хочу, чтобы он был со мной… остался со мной… - всхлипывая, шепчу я.
- Да, но…
- Я люблю его и не хочу с ним разлучаться…
- Если ты его любишь, то никогда и не будешь по-настоящему в разлуке…
Я лишь закатываю глаза.
Папа понимает, что так не переубедит меня. Слегка неуверенно он садится рядом и молча смотрит на меня.
Почему он просто не уйдет?
Он не должен здесь сидеть и выдавать псевдофилософские сентенции, он…
Его руки обнимают меня. Он прижимает меня к себе. Очень крепко. Его ладони гладят меня по волосам.
Я удивленно замираю… но потом просто позволяю.
Осторожно поддаюсь навстречу его объятиям. Закрываю глаза и пытаюсь спокойно дышать… это мне удается…
- Я плохо умею, - тихо бормочет папа. – Утешать, я имею в виду. Из меня плохой утешитель…
- Нет, - шепчу я. – Ты лучше, чем думаешь.
Потом мы несколько минут молчим.
Наконец папа целует меня в лоб и смущенно улыбается.
- Так, ты уже достаточно попечалился. Пошли, специально для тебя Марта напекла шоколадных пирожных… и Беттину тоже надо приободрить. Все же ее дети только что уехали.
Он помогает мне подняться.
- Все образуется, Тоби, - еще раз повторяет он и улыбается.
- Спасибо, - я улыбаюсь в ответ.
- Пирожных?
- С кофе?
- С кофе.
- Ну хорошо…
Папа усмехается и указывает на люк в полу.
- Иди, я сейчас спущусь, - говорю я.
Папа кивает и спускается по приставной лестнице.
Я встаю на колени.
Осторожно разворачиваю календарь. На сегодняшней дате ставлю жирный толстый крест. На один день меньше.
Я жду тебя.
Я люблю тебя, Алекс.
Поблагодарили: Калле, Mari Michelle, Peoleo, bishon15, arxiera, Лектер, Maxy, aid, Gnomik, darkbluemarine, wledina59, Lamia, SadPotato, Nova

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
25 Окт 2020 19:33 #917 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
Эпилог

Поезд метро опаздывает на полчаса. Из-за повреждения сети. Мне всегда интересно, кто же этот вредитель, который всем вредит.
Люди ужасно волнуются.
Они постоянно смотрят на наручные часы и со вздохом закатывают глаза. Почему они так делают, я не понимаю. Возможно, надеются, что поезд увидит их явное недовольство, устыдится и впредь постарается быть усердным и пунктуальным.
Одна дама рядом со мной нервно бродит туда-сюда. Она вытаскивает мобильный из очень плохой имитации сумки Гуччи и длинными ногтями набирает номер на крохотной клавиатуре. Потом прижимает телефон к уху и нетерпеливо ждет, пока ответит кто-то по имени Ульф. По крайней мере, она орет в телефон: «Ульф? Это я».
Бедный Ульф теперь должен выслушивать, как ужасна жизнь в общем и поездка общественным транспортом в частности.
«И почему это вечно случается именно с ней?» – вопрошает она. У нее же еще одна встреча.
И вот весь вокзал знает, что у дамы с фальшивыми ногтями, поддельной сумкой и другом по имени Ульф в шестнадцать тридцать прием у гинеколога.
Она пыхтит, что не хочет опаздывать. У нее плохое настроение и, кроме того, здесь внизу зверски жарко.
Тут она, конечно, права.
Действительно жарко.
Но кого это удивляет? Я имею в виду, август же обычно славится солнечными днями. Народная мудрость называет это время «лето», и есть отдельные люди, которые склоняются к тому, чтобы носить легкую одежду и с мороженым в руках ходить в открытый бассейн.
Поддельная Гуччи-дама к ним не относится.
Кажется, что в этот момент вообще никто не думает о радостях прекрасного летнего дня. Люди делают недовольные лица, подчеркнуто сторонятся друг друга и пытаются как можно меньше двигаться.
Все потеют.
В похожей на бункер шахте подземки душно и пахнет маслом, мочой, потом и старым жиром. Свежий воздух не поступал сюда, пожалуй, уже много лет. Да и зачем, если он может там наверху летать на свободе. Он же не идиот, этот кислород.
Я достаю из сумки пластиковую бутылку, отвинчиваю крышку и жадно подношу горлышко к губам. Вода тепловата и противна на вкус, но мне сейчас это абсолютно безразлично.
Какой-то ребенок кричит и нетерпеливо вертится в своей коляске. Мать все время на него раздраженно шикает. И этим, конечно, не может успокоить.
Я роюсь в сумке, ищу свой Mp3-плеер. Его там нет. Должно быть, забыл в квартире.
Из громкоговорителя гремит монотонный дребезжащий женский голос.
Люди замолкают и напряженно поднимают головы, чтобы лучше расслышать.
«Уважаемые дамы и господа, - невозмутимо говорит женщина. – На третий путь прибывает опоздавший У4, следующий до Главного вокзала. Соблюдайте технику безопасности при прибытии поезда».
По толпе проходит шепот и стоны.
- Они только что объявили, что поезд прибывает, - объясняет поддельная Гуччи-дама своему Ульфу. – Да, наверное, я все же успею вовремя.
Как нетерпеливые кони копытами, люди вокруг меня начинают топать ботинками по грязному кафельному полу.
Вдруг слышится шелест. Он становится громче. Потом в темном туннеле появляются два луча света. Поезд замедляется, тормозит и со скрипом и воплями останавливается.
Словно стадо диких животных, люди начинают протискиваться в автоматические двери, едва они открылись. Давя, пихая и не обращая внимания на тех, кто, вообще-то, хочет выйти.
Пропускаю вперед – я же джентльмен – пожилую бабулю и захожу следом в переполненный вагон.
Внутри воздух намного хуже.
В вагоне висит едкая вонь пота и еды.
Я крепко держусь за поручень. Сидячих мест нет.
Женщина с детский коляской тоже вошла. Ребенок по-прежнему орет.
От стоящего за моей спиной мужчины разит водкой, а женщина сбоку от меня такая толстая, что я, как бы ни встал, не могу уклониться от контакта с ее полным телом.
Каждый раз, когда поезд проходит поворот, в меня вжимается ее жирное пузо.
Что за прекрасный день!
Серьезно, это замечательный день.
С безоблачного голубого неба солнце светит так жарко, что в некоторых места плавится асфальт и пахнет смолой и зноем.
Считаю, что это просто здорово.
Потеющие нервные люди очаровательны и крайне занимательны. Под нудную музыку, играющую в лифтах магазинов, тянет танцевать, а ожидание в вечно длинных очередях перед кассами супермаркета дает возможность наконец-то снова расслабиться.
«Не мир, а мечта», — думаю я, когда ко мне прижимается жирная дама, пропуская к выходу мать с детской коляской. У мамаши такое лицо, будто она серьезно обдумывает вопрос, не оставить ли ей громко ревущего ребенка в вагоне.
Первые числа августа. Начало летних каникул.
Учебный год закончен, и одно это хороший повод для радости, правда?
Удивительным образом мои оценки вышли не такими плохими, как, наверное, ожидалось. Я не завалил математику. Пять баллов. С горем пополам сдал.
Дахер, казалось, был глубоко разочарован. Когда он пару недель назад огласил мою итоговую оценку, то с укором смотрел на меня маленькими поросячьими глазками и тихо сопел. Я разгромил все его надежды и лишил удовольствия.
Я радостно улыбнулся ему, восторженно поблагодарил и гордо прошествовал на свое место.
Так ведь хорошая оценка – по моим возможностям – мне не даром досталась. Нет, к сожалению, нет. Я очень много для этого сделал. И у меня были замечательные помощники.
Ману озаботился моими проблемами с математикой. Раз в неделю он занимался со мной. Не думаю, что есть другой человек на свете, который был бы в состоянии оказать мне помощь в этом вопросе.
Вообще-то, я совершенно безнадежный случай. Но Ману справился. Основа его успеха – бесконечное терпение. Другие бы, вероятно, надавали мне учебником математики по ушам, но Ману не сдавался. Он всегда оставался спокойным и все объяснял мне по три раза, при этом не раздражаясь.
Марка приходилось частенько выгонять, потому что уже через пару минут он выходил из себя и начинал орать, что я полный идиот.
На давление и отсутствие терпения у меня аллергия. Когда я чувствую себя чрезмерно напряженно, то замыкаюсь, потом становлюсь агрессивным, а потом больше не могу сосредоточиться. Но Ману каждый раз удавалось вернуть мне уверенность в себе.
Без него я бы никогда с этим не справился.
С другими предметами проблем не возникло.
Бен дал мне тринадцать баллов – за активную работу на уроках – и с тех пор опять занял первое место в рейтинге моих любимых учителей.
В общем и целом, я могу быть доволен окончанием этого учебного года. И мой страх перед выпускными экзаменами чуть-чуть уменьшился.
Дома мной очень гордились.
- Если ты и в следующем году получишь такие оценки, а возможно и лучше, то у тебя точно не будет проблем с поступлением в какой-нибудь университет, - сказал папа, с удовлетворением просматривая мой табель.
В последнее время он не раз заговаривал об университете и обучении…
При этом я даже еще пока не знаю, что хочу делать дальше.
В этом вопросе Беттина проявила больше понимания.
- Даже если у тебя пока нет никаких планов, усиленная учеба в любом случае тебе зачтется. Потому что, если оценки соответствуют, перед тобой открыты все двери. Тогда ты свободен в выборе и можешь использовать свои возможности.
Я послушно кивнул.
Высшее образование и профессия — темы, которые в данный момент кажутся мне такими же нереальными и далекими, как прогулка на полюсе с пингвинами. Совершенно другой мир.
Мои планы и мысли простираются всего лишь от сегодня до следующей недели.
Да и зачем мне переживать?
У меня каникулы!
Дергаясь, поезд останавливается.
Я протискиваюсь в узкую щель между задницей жирной тетки и пивным пузом перемазанного в масле работяги и обретаю путь на свободу.
Жадно глотаю воздух. По сравнению с забитым вагоном метро тут пахнет свежим альпийским воздухом и нетронутой природой.
Медленно бреду по перрону.
На Главном вокзале всегда царит оживление. Здесь все торопятся, у всех мало времени. Люди спешат к своим трамваям, запрыгивают на эскалаторы, сбегают по лестницам к туннелям подземки и нетерпеливо топчутся у касс-автоматов, которые слишком долго выплевывают билеты.
У меня нет повода для спешки. У меня есть время.
В одном из многочисленных киосков я покупаю сэндвич.
Я сегодня еще не обедал.
Всю первую половину дня я провел у Марка и Людвига в магазине.
Марк бросил свою работу в клинике. Людвиг уже не мальчик. Управляться одному с книжным магазином ему все тяжелее. Марк не долго раздумывал, прежде чем принял решение уволиться. Он любит отца и любит этот магазин, не думаю, что он когда-нибудь пожалеет об этом.
С тех пор как Марк окончательно взял управление в свои руки, книготорговля идет немножко лучше. Вся компания помогала привести магазин в порядок.
Дни напролет мы вытирали пыль, заново красили стены и покрывали лаком полки. На результат действительно стоило посмотреть. Даже если Марк, как обычно, опять находил что-то, о чем мог попереживать.
- Это что такое, Тоби? – раздраженно шипел он.
- Что ты имеешь в виду?
- Вот это? – он показал на пустую стену.
- Я покрасил…
- Точно, ты должен был покрасить. Но о детских рисунках речь не шла.
Я рассматривал белую стену. Если очень сильно присмотреться, можно было разглядеть большой счастливый смайлик.
- Я подумал, это хорошая идея, - усмехаясь, оправдывался я. – Это радостный магазин, который улыбается своим покупателям.
- Я не хочу ухмыляющихся стен, - фыркнул Марк. – Я хочу белые стены. Совершенно нормальные белые стены.
Так что мне опять пришлось начинать с начала и закрашивать свой смайлик.
У Марка совсем нет чувства юмора.
И он не посчитал забавным, когда мы с Яношем и Дженсом устроили битву краской… только потому, что пара капель красной краски забрызгала стопку книг… пфф, бюргер.
Ману с большим трудом удалось его успокоить.
Я болтаюсь по вокзалу, останавливаюсь перед плакатами с объявлениями представлений, прошедших еще месяц назад.
Парочка пьяных бомжей сидит на холодном полу и разговаривает. Мужики, выпучив налитые кровью глаза, заплетающимся языком громко обсуждают социальную политику правительства, войну на Ближнем Востоке и новый сезон футбольного клуба Бавария Мюнхен.
Чего только не узнаешь, если ночью накрываешься газетой.
Вдруг мне на плечо ложится рука. Меня грубо тянут назад и прижимают к крепкому телу.
- Привет, милый, соскучился?
- А, это ты… почему ты меня вечно пугаешь?
- Потому что ты так мило выглядишь, когда вздрагиваешь и делаешь испуганное лицо. – Том целует меня в щеку.
Я фыркаю и складываю руки на груди.
- Ты здесь давно? – спрашивает Том. – Я опоздал?
Он небрежно проводит ладонью по отросшим черным как смоль растрепанным волосам и нагло усмехается.
– Как пообщался с приятелями, пока ждал меня? – он незаметно кивает в сторону бомжей.
Показываю ему язык и закатываю глаза.
- Нет.
- Что нет?
- Нет, это не мои приятели, и нет, ты не опоздал. Это я слишком рано.
- Это ничего, - говорит Том и снова обнимает меня за плечи. – Закончить раньше, вообще-то, не недостаток… или нет? – он мне подмигивает.
- Долбоёб.
Мы вместе направляемся к платформам.
- Ты уже все купил? На завтрашнюю вечеринку, я имею в виду?
Том кивает, тянется к сэндвичу и с усмешкой тибрит его у меня прямо из рук.
- Два ящика пива, три бутылки водки, ящик колы, ящик воды и четыре бутылки яблочного сока. – Он с аппетитом откусывает кусок сэндвича, не обращая внимания на мое возмущенное лицо. – Гм… вкус как у картона…
Жуя, он возвращает мне бутерброд.
- Спасибо! – бурчу я. – Надеюсь, найдется и чем закусить, иначе вечеринка получится немного однобокой.
- Хотя ты можешь опять приготовить десерт, - улыбаясь, говорит он. – Тогда нам вообще алкоголь не потребуется.
- Ну бывают ошибки… - обиженно ворчу я. – Я же тебе тысячу раз говорил, что неправильно прочитал… Это ведь с каждым может случится, да?
Я хотел приготовить торт с ромом и чуть-чуть ошибся в рецепте: чайную ложку превратил в столовую…
Результат поразил всех…
Пятница, вторая половина дня, и верхний этаж вокзала забит живущими в пригороде, которые направляются домой, и путешественниками, собирающимися на выходных устроить себе небольшой отпуск.
В зале не переставая звучит приятный женский голос, сообщающий о прибытии или отправлении поездов.
Чемоданы стучат колесиками по каменному полу, люди переговариваются, и все время в зале слышится резкий визг тормозов прибывающих поездов.
- Который час? – интересуется Том.
- Без десяти пять, - говорю я, взглянув на наручные часы.
- Господи, мы прямо-таки идеально пунктуальны. – Том с гордостью улыбается.
- Для тебя это редкость, - нахально подкалываю я.
- Не-а. – Он садится на скамейку, закинув нога на ногу.
Честно говоря, мне не сидится.
Больше всего мне хочется ходить взад-вперед. Туда-сюда. От точки А до точки Б.
Лишь бы все время двигаться.
Я нервничаю.
До сих пор мне хорошо удавалось скрывать свое волнение.
Марк хвалил меня за то, что я не скакал постоянно по магазину как непоседливый — так было в оригинале — подросток.
При этом я бы с удовольствием немножко поскакал.
Мне с трудом удается утихомирить свои ноги, когда сердце в груди без устали прыгает как сумасшедшее.
Я сажусь рядом с Томом, обхватив обеими руками сумку, стоящую на коленях.
- Когда прибывает поезд? – спрашивает Том.
- В семнадцать тридцать пять, - отвечаю я.
- Тогда еще есть время…
- Да.
Еще сорок пять минут.
Сорок пять минут, и я снова увижу Алекса.
Сгораю от нетерпения.
Опять на губах появляется мечтательная улыбка, которая весь день с них не сползала и с которой, при всем желании, я ничего не могу поделать. Она просто прилипла.
Я рассматриваю людей, спешащих мимо нас.
Жара им сильно докучает. Редко видишь кого-то улыбающимся, большинство выставляет напоказ хмурые лица.
Я с трудом понимаю их плохое настроение.
Мир чудесен, жизнь прекрасна.
Мне хочется петь и танцевать, громко и безудержно.
Алекс возвращается. Приезжает домой. Приезжает ко мне.
Он и Мария полгода прожили в Нью-Йорке у Маркуса.
Для меня это были самые долгие полгода в жизни.
Некоторые дни никак не хотели кончаться, некоторые часы, словно по воле злого и безжалостного колдовства, превращались в годы.
Вначале, сразу после отъезда Алекса, я думал, что не выдержу.
Думал, что сдохну от тоски и страданий.
Я так скучал по нему! Ночью, днем, все время.
- Я, конечно, понимаю, что ты желаешь, чтобы он был с тобой, - однажды очень раздраженно сказал Марк после того, как я целый час жаловался ему на свое горе. – Но Тоби, он не умер и не бросил тебя. Нет никаких оснований для такого чрезмерного драматизма. Жизнь продолжается.
Марк, конечно, был прав.
Жизнь действительно продолжалась.
Я был в шоке, когда заметил, насколько мало мое горе повлияло на течение жизни.
Земля просто продолжала вертеться.
Утром люди просыпались, шли на работу, а вечером ложились спать.
Я слышал их разговоры и смех, видел, как они читают и разговаривают по телефону, смотрел, как они ссорятся и целуются.
Казалось, никого не беспокоило моё несчастье.
В школе от меня требовались внимание и активная работа, и само тело выставляло требования: было голодным или уставало.
Несмотря на глубокую тоску и сильную печаль, мои ноги все еще знали, как ходить; мои руки помнили о способности хватать; рот не испытывал затруднений с процессом говорения.
Все просто продолжалось.
Я не отдал концы.
Папа все так же работает в банке, Беттина заботится о близнецах, Тимми и Эмма радуются своему первому году обучения в школе; мама раз в неделю звонит из Африки и рассказывает об исследуемых Гордоном мухах; Лена поддерживает Луку в его мечтаниях о музыкальной карьере; Мартин и Елена планируют поездку в Пуэрто-Рико, а Том может с гордостью заявить, что он скоро как год встречается с маленьким Андрэ – и это совсем без измен.
Мир не развалился.
Повседневность победила.
Должен признать, что жизнь есть и без Алекса. Несомненно, не такая прекрасная, как с ним, но все же она функционирует.
Семья, школа, друзья, работа, учиться, праздновать, играть, говорить и жить…
Я справился.
Но иногда, в основном ночами, я чувствовал, как болезненно сжимается сердце. В эти моменты меня переполняла неописуемо сильная тоска.
Я скучал по Алексу.
Тосковал по его запаху, серым глазам, объятиям, теплу его тела. Тосковал просто по тому, что хотел его видеть, знать, о чем он сейчас думает, что с ним происходит.
Мы написали друг другу море мейлов.
Большинство их было о всякой ерунде.
Он описывал свои будни в Америке, я сообщал о своих делах тут, в Мюнхене.
Он рассказывал мне о желтых такси, а я о новой стрижке Сильвии.
Каждое письмо, каждое сообщение делало меня бесконечно счастливым.
Я ценил каждое его слово. Неважно, о чем он писал: об отношениях с Маркусом и их постепенном сближении или о дурном запахе из помойки позади их дома.
Сообщения Алекса частенько были длиной в несколько страниц. Однажды он мне сказал, что регулярные письма ко мне – это своего рода саморефлексия, и носят уже почти характер дневника.
Я был очень счастлив от его слов.
Конечно, мы звонили друг другу.
При звуке его низкого голоса меня каждый раз охватывал восторг и по коже бежали мурашки.
Маркус, Мария и Алекс приезжали к нам на Пасху.
Троицу Беттина, папа, близнецы и я провели в Нью-Йорке.
Потрясающее ощущение снова обнимать Алекса.
Они с Марией показывали нам город. Мы ездили к статуе Свободы, посещали музей современного искусства и разглядывали город с крыши Эмпайр-стейт-билдинг.
Было здорово, безумно интересно, мы получили массу удовольствия, только не хватало времени для нас двоих. О том, чтобы побыть наедине, не могло быть и речи.
Мария, Маркус и Алекс жили в тесной трехкомнатной квартире. Папа, Беттина и близнецы спали в комнате Алекса, а мы с Алексом две недели делили комнату с Марией.
Прощание опять было мучительным.
Как только мы попрощались у выхода на посадку, я тут же начал по нему тосковать.
Дома у меня были только его мейлы, телефонные разговоры и самодельный календарь, в котором я каждый прошедший день перечеркивал жирным красным крестом.
Один крест за каждый день, который разделял нас друг от друга, и один крест за каждый день, который приближал нас друг к другу.
Я знал, что следующий год не будет простым, но я также знал, что я справлюсь, я продержусь.
Я буду его ждать.
Потом был звонок.
Примерно четыре недели назад Алекс позвонил Беттине.
Он и Мария хотят вернуться домой. Они хотели обратно.
Мы еще во время нашего приезда к ним заметили, что в Нью-Йорке они были не так уж и счастливы. Мария ужасно тосковала по дому. Она скучала по своим друзьям и по маме. Она то и дело начинала плакать во время телефонных разговоров с Беттиной.
Алекс тоже скучал по дому, просто не так явно это показывал.
Но когда мы разговаривали, я мог четко расслышать тоску в его голосе.
Он скучал по мне.
И вот Алекс возвращается ко мне.
- А почему, собственно говоря, мы не можем отпраздновать сегодня вечером? – Том толкает меня в бок локтем.
- Я же тебе уже три раза объяснял, - вздохнул я. – Родители организуют большую вечеринку по случаю возвращения. Семья прежде всего.
Том фыркает.
- А как же лучшие друзья?
- Лучшие друзья тоже важны… они стоят на четвертом месте. После домашних животных и плюшевых мишек.
- Пфф, - фыркает Том и складывает руки на груди. – Уверен, Алекс скучал по мне намного больше, чем по тебе.
В это я мало верю, но предпочитаю не возражать. Препираться с Томом – пустая трата времени.
- Радуйся, что хотя бы завтра, - миролюбиво говорю я. – Наверняка будет весело. Лена, Лука, Мартин, Елена, Андрэ, ты, Мария, Яна, Алина, Алекс и я… небольшая компания хороших друзей.
- Гм… да… - Похоже, мысль о том, что придется встать в очередь, Тому по-прежнему не нравится.
Но с этим я не могу и не хочу считаться.
- Тоби, Тоби!
Я вскидываюсь. Верчу головой, оглядываясь по сторонам.
Потом замечаю Тимми. Он цепляется за папину руку и возбужденно машет мне. Папа с большим трудом усмиряет шестилетнего ребенка и не дает ему удрать.
К нам подходят Беттина, Эмма, Тимми и папа. Они улыбаются и выглядят очень радостно.
Я встаю. Тимми вырывает у папы руку и запрыгивает на меня. Я нагибаюсь и смеясь заключаю его в объятия. Малыш цепляется за меня, и я чуть не теряю равновесие.
- Привет, ребята, - здоровается Беттина. – Вы очень пунктуальны.
- Нам теперь думать, что этот факт всех сильно удивляет? – усмехаясь спрашивает Том и дает Беттине себя обнять.
- Ну, можно и так сказать, - посмеивается папа. – Надо бы найти применение этому качеству…
- Эй, вы двое! – Беттина строго смотрит на близнецов. – Оставьте брата в покое!
Малыши радостно хихикают и дают мне распрямиться. Но руки мои они не выпускают.
Беттина целует меня в щеку и автоматически приглаживает мне волосы.
- Вам что-нибудь еще надо на завтрашнюю вечеринку? Может, Марта что-то испечет? Или сделать салат?
- Нет, - отвечаю я. – У меня все схвачено, спасибо.
- Наверное, опять будет торт с ромом, - серьезно заявляет Том.
- Что? Это же прямой намек на вызов неотложки на алкогольное отравление, – папа провокационно ухмыляется.
- Бросьте, все было не так ужасно, - обиженно пыхчу я.
Да-да, главное, что у них есть повод для смеха.
- В случае, если тебе что-то потребуется, просто скажи. – Беттина заправляет мне волосы за ухо.
Я киваю и обещаю сообщить, если загорится кухня или если с голодухи начнем грызть обеденный стол.
Близнецы взволнованы и веселы. Они дико скачут вокруг и дергают меня за руки. Я не против и разрешаю им поиграть со мной в перетягивание каната. Их улыбающиеся мордашки ужасно милы и заражают искренней, неподдельной радостью.
Мы направляемся к железнодорожным путям.
Экспресс из Франкфурта должен подойти через десять минут.
Том балагурит с папой, Беттина мечтательно улыбается своим мыслям, близнецы громко и неугомонно болтают, я же в этом всем не участвую, потому что мое сердце вдруг начинает колотиться как сумасшедшее.
Оно бьется о ребра. Тело вибрирует от его сильных ударов. Они откликаются в моей голове как удары литавр. В ушах гудит.
Жарко. По сравнению с температурой моей крови, летний зной — это ветреный ноябрьский день.
Ожидая, мы стоим на платформе, уставившись на блестящие рельсы.
Табло сообщает о прибытии поезда из Франкфурта. Рядом с табло висят большие круглые часы. Минутная стрелка медленно передвигается от одной цифры к следующей.
Я не принимаю участия в разговорах. В горле пересохло. Кончиком языка нервно облизываю губы. Язык с трудом шевелится.
Тимми спрашивает, почему экспресс такой быстрый и как поезд может ездить по таким рельсам, а Эмма, нетерпеливо покачиваясь с носка на пятку, постоянно сообщает, что хочет пить.
Папа бьется над простым, но правильным по содержанию ответом на вопрос Тимми, Беттина безрезультатно пытается найти в своей огромной сумке бутылку с водой.
Том стоит рядом со мной. Он тоже молча смотрит в ту сторону, откуда сейчас должен появиться поезд.
- Как я выгляжу? – тихо спрашиваю его я.
- Неплохо, но рядом со мной, конечно, ты похож на маленькую серую мышь, - с довольным видом отвечает он.
- Идиот, я же серьезно.
- Я тоже, - ухмыляется он.
Фыркнув, я как можно незаметнее пытаюсь привести волосы в порядок.
- Лучше? – неуверенно шепчу я.
- Нет.
Закатив глаза, я поджимаю губы.
Большие черные стрелки часов опять дергаются и перепрыгивают на следующее деление, показывающее минуты.
Перрон заполняется. Пассажиры, постоянно поглядывая на билеты, тянут за собой чемоданы и осторожно отпивают из бумажных стаканчиков, в которых дымится горячий кофе.
У меня влажные ладони.
В животе носятся какие-то насекомые, которым там, вообще-то, делать совершенно нечего, и мне невероятно жарко.
Я не понимаю, о чем беседуют остальные.
Мой взгляд направлен только на темные пути.
И потом… наконец-то… я вижу его, экспресс.
Он сверкает белизной под яркими лучами солнца. Его нос напоминает голову гигантской змеи. Он с шипением быстро вьется вдоль железных рельс.
Поезд приближается.
Папа что-то говорит малышам.
Малыши кричат.
Мимо меня проходит Беттина.
Все идут следом за ней.
Папа и Беттина берут близнецов за руки и крепко держат.
Том хватает меня под локоть и тянет за собой.
У меня странно одеревенели ноги. Я едва иду. Дикое сердцебиение мешает восприятию.
Я дрожу.
Мне жарко.
Скрип, шипение, пронзительный визг, потом поезд останавливается.
Отовсюду напирают люди. Они стремительно бросаются к дверям и нетерпеливо ждут, пока те откроются. Двери открываются. Медленно, тихо вздыхая, разъезжаются в стороны.
Пассажиры выходят. Они волокут за собой чемоданы и сумки, растерянно оглядываются по сторонам или сразу же мчатся дальше, чтобы успеть на пересадку.
Царит привычная неразбериха.
Перед глазами все будто в тумане, все расплывается.
Пульс скачет и кружится голова.
Среди массы чужих лиц ищу два знакомых и не нахожу.
Потом слышу голос Тома. Он что-то кричит и машет вытянутой рукой.
Дрожа, слежу за его взглядом.
Девушка с длинными светлыми волосами как раз выходит из открытой совсем рядом с нами двери.
В левой руке у нее ярко-розовый чемодан, а правой она обхватывает большую пузатую сумку. Черные солнечные очки от Шанель сдвинуты на лоб.
Она слышит окрик Тома, удивленно поднимает голову и ищуще оглядывается.
Потом она замечает нас.
Мария улыбается и кивает.
Мы кидаемся к ней.
Она ставит чемодан на перрон и распахнув объятия идет нам навстречу. Беттина добирается до нее первой и крепко прижимает дочку в груди. Целует ее и все время гладит по затылку.
Близнецы обнимают Марию за пояс, а папа целует в лоб.
Я замираю.
Мой взгляд прикован к открытой двери вагона.
Выходит Алекс. Медленно и осторожно он выгружает из поезда два огромных чемодана.
Он такой же высокий.
И стройный. И статный.
Бедра узкие, плечи широкие.
Длинные ноги в узких темных джинсах.
На нем черная рубашка с закатанными до локтя рукавами. Три верхних пуговицы расстегнуты.
Серые глаза спрятаны за модными черными очками.
Когда он наклоняется, ставя тяжелые чемоданы на перрон, шелковистые прядки падают ему на лицо. Его светлые волосы стали еще длиннее, почти до подбородка.
Он поворачивает голову и смотрит в нашу сторону.
Он смотрит на меня, я знаю. И хотя из-за черных очков зрительный контакт невозможен, я все же абсолютно уверен, что он смотрит на меня.
К щекам приливает кровь.
Я готов спрятаться за спину Тома, или упасть в обморок, или…
Глупость, конечно! Это же мой Алекс смотрит на меня… и все же…
Кажется, что все вокруг и внутри меня полыхает в пламени.
В поле зрения попадает симпатичное личико Марии.
- Ты разве не хочешь со мной поздороваться? – с упреком спрашивает она.
- Что? – хриплю я растерянно. – Ой… конечно же… привет…
Прозвучало хило, сам знаю, но в моей голове сейчас тестостерон танцует танго с моими чувствами…
Я обнимаю ее.
- Мария, здорово, что ты вернулась, - говорит Том, целуя ее в щеку. – Но зачем ты притащила с собой Алекса, я не понимаю. Мы все были так рады, что наконец-то отделались от него, правда, Тоби? – ухмыляется он.
Алекс, который уже находится в пределах слышимости, кривит красивые губы в ироничной улыбке.
- Мда, а что я могла поделать? – пожимая плечами, спрашивает Мария. – В Штатах он тоже никому не был нужен. Даже позвонили в посольство Германии и пригрозили высылкой.
- Не вредничай, - смеясь, журит ее Беттина и крепко обнимает Алекса.
Он целует маму, что-то тихо шепчет ей на ухо и вытирает из уголков ее глаз слезы радости.
Когда он наклоняется, чтобы поздороваться с близнецами, то снимает очки, и я наконец могу увидеть его блестящие серые глаза.
Папа ласково обнимает его и треплет по затылку. Близнецы с удовольствием бы совсем не отпускали своего старшего брата.
Они хватаются за него, постоянно выкрикивают его имя, пытаясь привлечь к себе внимание.
Беттина и папа с трудом заставляют их оставить наконец Алекса в покое.
- Вы потом сможете все рассказать Алексу, - строго говорит папа. – А сейчас мы сперва должны позаботиться о багаже. Пойдемте! – Тимми с Эммой неохотно следуют за ним.
Том, конечно, не смог не влезть и не поздороваться с Алексом вперед меня.
- Старик, я так и знал, что без меня ты полтора года не выдержишь, - широко улыбаясь, говорит он и прижимает Алекса к себе. – Сильно по мне скучал?
- Гм, да так себе, - небрежно заявляет Алекс. – Если уж быть честным, то я достаточно быстро нашел тебе замену. У нашего соседа был попугай. Он постоянно орал гадости и ругался, не мог держать клюв на замке. И, кроме того, разводил море грязи, а его визги были слышны на четыре этажа вниз… Птица очень напоминала тебя.
Том делает наигранно возмущенное лицо и громко фыркает.
- Вообще-то, мы не хотели тебя сразу шокировать, но раз уж ты такой задиристый… Тоби, думаю, мы должны ему сказать… - Том собирается с мыслями, обнимает меня за плечи и серьезно смотрит на Алекса. – Алекс, мне жаль, но… у Тоби от меня будет ребенок…
- Идиот, - шиплю я, но не могу подавить смешок.
- Честно говоря, что-то в этом роде я и подозревал, когда выходил из поезда и увидел вас, - непринужденно заявляет Алекс. – На каком ты месяце? На шестом или седьмом?
Он рассматривает мой живот.
Том смеется, а я упираю руки в боки.
- Очень смешно, - обиженно пыхчу я. – Теперь можете радоваться, что вновь обрели друг друга, придурки.
Алекс спокойно и пристально смотрит мне в глаза.
Мне опять становится жарко.
Потом он подходит ближе, обхватывает ладонями мои щеки и целует… нежно… сладко…
Покорно прикрываю веки и выпадаю из реальности.
- Мне уйти? – тихо спрашивает он. Его дыхание касается моего лица.
- Нет, - задыхаясь, шепчу я.
Он отходит от меня и улыбается.
- Хорошо.
Да, хорошо.
Все хорошо.


Папа заказал столик в ресторане.
Еда была вкусной, настроение непринужденным и радостным.
Мы наконец опять собрались. Вместе.
Семьей.
Алекс с Марией поделились пережитым в Большом яблоке.
- Я всегда думала, что американская жизнь полна блеска и шика, так, по крайней мере, показывают по телевизору, но в действительности все по-другому. – Мария важно кивнула. – Они вообще не умеют себя вести за столом, а под шиком понимают нечто другое, чем мы. О поговорке «лучше меньше, да лучше» там слыхом не слыхали.
Она величаво кивнула и аккуратно положила в рот кусочек картофеля.
- Еда тоже скверная, да, Алекс? Либо слишком жирная, либо слишком сладкая, и конечно, всегда слишком много. Когда американцы приезжают в Германию и заказывают поесть, они наверняка шокированы, потому что наши порции, по сравнению с американскими, ужасно малы. Они несомненно голодают.
Алекс подтвердил ее высказывание, что-то коротко пробормотав.
- А школьная система… - Мария закатила глаза. – Выбор факультативов действительно неплохой, должна признать, но если сравнивать уровень ключевых предметов с европейским… - Она фыркнула и пренебрежительно махнула рукой. – Не о чем говорить…
Похоже, Мария и вправду не была счастлива в Америке.
Почти жаль бедных граждан США, они же, в конце концов, не были виноваты в ностальгии Марии по родине. Я уверен, Мария не скучала по хорошей баварской еде или высококачественным урокам у Дахера, она просто тосковала по семье, маме и друзьям.
С Маркусом они оба прекрасно ладили, заверила Мария.
- Он очень много рассказал нам о прошлом… о том времени, когда мы были еще маленькими… это было прекрасно… - она робко улыбнулась Беттине и папе. – И он скоро хочет к нам приехать.
- Здорово, - сказала Беттина, искренне улыбаясь дочери. - Он всегда желанный гость.
Мария с облегчением выдохнула.
- Я ему напишу… мы договорились, что будем писать ему каждую неделю и звонить по воскресеньям… Он сказал, что не хочет еще раз потерять нас…
- Он не потеряет, - тихо произнесла Беттина.
Потом сменили тему разговора.
Близнецы рассказали о выпускном вечере в детском саду.
- А Тоби застрял в игрушечном домике, - восторженно воскликнул Тимми.
- А вот и нет, - быстро ответил я. – Я просто притворился… это была шутка… я забрался в тот смешной домишко, а потом сделал вид, что не могу выбраться из него… я хотел рассмешить ребятишек…
Покраснев, я взглянул на Алекса, который пил вино и незаметно усмехался.
- Мда, это лишние килограммы из-за беременности, мой дорогой, - прошептал Том и ласково похлопал меня по предплечью.
- Пап, зачем мы взяли с собой Тома? Он нам не родственник, - громко и брюзгливо спросил я.
Все засмеялись.
- Не будь таким невоспитанным, Тоби, - не особо строго пожурил меня папа. – Нельзя злословить о присутствующих. Подожди, пока мы не сядем в машину, там и обсудим Тома.
Он весело подмигнул Тому.
Том ухмыльнулся.
Надувшись, я подчеркнуто недовольно стал ковыряться в лапше.
Вдруг я почувствовал теплую руку на своем бедре.
Удивленно подняв взгляд, я посмотрел на Алекса.
Делая вид, что ничего не случилось, он по-прежнему цедил вино и внимательно слушал рассказ Эммы о посещении открытого бассейна.
- Было очень весело, - громко говорила она. – Нас взял с собой Тоби. И еще была Елена… и Том… и друзья Тоби… а еще Мартин, друг Елены, прыгал с трамплина – с самого верха, а когда он упал в воду, было очень много брызг, до самого края, и он потерял плавки…
Она захихикала.
Приподняв брови, Алекс с интересом посмотрел на меня и Тома.
- Это было великолепно, - смеялся Том. – Прежде всего потому, что Мартин сперва сам даже не заметил пропажу. Он плыл по бассейну такой гордый и довольный собой. Мы стояли на бортике и пытались обратить его внимание на это маленькое недоразумение. Только когда Елена на весь бассейн заорала, что он кое-что потерял, он и опомнился. – Том понизил голос и наклонился вперед, чтобы слышали только мы с Алексом. – И честно говоря, бедную Елену можно только пожалеть. Я имею в виду, что вода была не такой уж холодной, да?
Я ткнул его локтем в бок, а Алекс закусил губу, чтобы не рассмеяться.
Его рука так и лежала на моем бедре.
Он не убирал ее.
То и дело он сжимал пальцы или слегка поглаживал по моим джинсам.
Мысли об Алексе вызывают у меня волнение.
Его вид — сердцебиение и путаницу в голове.
Но его прикосновения превзошли все.
Я едва мог следить за разговором.
Перед глазами расплывались лица родных.
Кружилась голова, меня бросало то в жар, то в холод, в ушах громко шумело.
Мне пришлось отложить вилку, потому что начали дрожать руки. В любом случае, у меня пропал аппетит. Я больше не хотел есть, не хотел тут сидеть, я хотел… хотел остаться с Алексом наедине.
Только мы вдвоем.
Я хотел его.
Это желание мучило меня несколько месяцев.
Я больше не мог ждать…
К сожалению, я вынужден был пренебречь своими желаниями и послушно дождаться конца нашей праздничной семейной трапезы.
Ничего другого мне и не оставалось, ведь так?
То есть, я же не мог сказать папе: «Нет, спасибо, мне десерт не заказывай. Я лучше сейчас пойду и потрахаюсь с Алексом. Невыносимо хочу, у меня жуткий стояк».
Так что на вопрос отца, буду ли я десерт, я ответил приличным «Да» и заказал яблочный штрудель с ванильным соусом.
Через два часа наш ужин закончился.
Мы все были сыты и чрезвычайно довольны.
Том попрощался:
- Увидимся завтра вечером. Я заскочу после обеда и привезу выпивку.
Он вежливо поблагодарил папу и Беттину за приглашение и направился к ближайшей остановке трамвая.
Поскольку нас было семеро и мы все не помещались в машину, нам пришлось разделиться.
Беттина с близнецами и Марией поехали на одной машине, а мы с папой и Алексом на другой.


Двадцать минут спустя папа останавливает Даймлер перед нашей квартирой.
- Ладно, увидимся завтра за завтраком, - говорит он, глядя на меня. – Если вам что-то потребуется, просто позвоните.
- Да, - киваю я.
Мы выходим из машины.
Алекс открывает багажник и достает свои вещи.
- Желаю вам хорошего вечера… - улыбается папа. – И если вам…
- То мы позвоним, - заканчиваю я за него.
- Не переживай, - успокаивает его Алекс.
Папа кивает.
Он заводит мотор и включает поворотник.
- До завтра.
Мы машем ему вслед.
Когда Даймлер сворачивает за угол, мы оба с облегчением выдыхаем.
Я медленно поворачиваюсь к Алексу.
- Ну вот… - говорю я и проклинаю свои покрасневшие щеки.
- Ну вот? – усмехается он.
- Добро пожаловать домой, – нерешительно показываю на серый фасад здания.
Алек по-прежнему усмехается.
Он перекидывает через плечо сумку и берется за ручку чемодана.
Я открываю входную дверь.
- На лифте все же было бы намного удобнее, - бормочет Алекс, когда мучаясь, тащит вверх по лестнице тяжеленный чемодан. Я изо всех сил пытаюсь помогать ему.
С трудом переводя дыхание, мы наконец поднимаемся наверх.
Пыхтя, мы стоим напротив друг друга и смотрим в глаза.
- Откроешь? – наконец тихо спрашиваю я его. – Это же и твоя квартира.
Я протягиваю ему ключи.
Не отрывая от меня взгляда, Алекс берет их.
- Ты уверен, что у нас получится, Бэмби?
- Что?
- Жить вместе. Как пара. Без друзей и родителей. Только мы двое.
Я отвечаю на его пытливый взгляд.
- Мы уже говорили об этом, - нервно шепчу я. – Папа переезжает обратно к Беттине и близнецам, и мы… нам остается квартира… это же… это замечательно.
Алекс молчит.
- Сдрейфил? – робко спрашиваю его я, и в животе расползается леденящее чувство неловкости.
- Нет, - качает он головой. – У меня нет сомнений. Я думал скорее о тебе, Бэмби. Жить вместе может быть сложно… у меня есть привычки, которые не сделают жизнь со мной проще, - улыбаясь говорит он.
- Ты имеешь в виду свою несговорчивость? Но я же знаю об этом. Я знаю все отрицательные черты твоего характера и справлюсь с тем, что ты бываешь капризным и упрямым…
- Скорее я говорил о своей ярко выраженной любви к порядку, но хорошо, что мы поговорили и о других моментах… - обиженно прерывает меня Алекс.
Я подавляю смешок и быстро делаю шаг к нему.
- Пардон, - мямлю я с виноватым видом. – Я хочу жить с тобою вместе. И я с радостью предвкушаю нашу совместную жизнь со всеми твоими задвигами про чистоту и любыми прочими капризами.
Я обнимаю Алекса обеими руками за шею.
- Кроме того, папа будет платить за квартиру, так что мы должны этим воспользоваться, да?
Алекс кивает.
Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза.
Наши взгляды просто склеились, крепко вцепились друг в друга.
Он наклоняется ко мне… или я тянусь к нему?
Поцелуй не такой сладкий и нежный, как на вокзале.
Наши рты раскрываются сразу же при касании губ.
Языки бросаются вперед, сталкиваются, двигаются жадно, грубо, влажно, горячо…
Я чувствую вкус Алекса, запах, слышу его дыхание и ощущаю его… ощущаю его под кончиками пальцев, в своих руках, у своей груди…
Чувства раскаляются, напрягаются все разом, и я не знаю, на каком ощущении сконцентрироваться в первую очередь.
Меня переполняют эмоции.
Становится слишком горячо.
Я теряю точку опоры.
Ноги такие слабые, неустойчивые, подкашиваются… да и как этим странным штуковинам выдерживать вес всего моего тела? Так не пойдет…
Ощущаю спиной твердую входную дверь.
Алекс прижимает меня к ней. Его язык не переставая вторгается в мой рот, глубоко и необузданно.
Этот влажный жар сводит меня с ума.
- Алекс, - задыхаясь, шепчу я. Имя само срывается с губ и почти полностью заглушается его поцелуем.
- Я скучал по тебе, - хрипит он, прижимаясь к моему лбу своим. – Я так скучал по тебе…
Я хочу ему сказать, что тоже тосковал по нему, постоянно думал о нем, что больше не хочу так надолго расставаться с ним… но все слова застревают в горле.
С губ срываются только сиплые стоны.
Мы так и не выпускаем друг друга из объятий, когда Алекс открывает дверь.
Он осторожно подталкивает меня в темную прихожую.
Вдруг мы спотыкаемся, почти теряем равновесие, но нам удается удержаться на ногах.
- Что это было? – испуганно спрашивает Алекс. Крепко вцепившись в его рубашку, я тихо хихикаю.
- Мой башмак…
- Вот тебе и любовь к порядку… - ворчит Алекс.
- Я буду очень стараться, - кротко обещаю я.
- Гм…
Тихо вздохнув, я опять прижимаюсь к его груди.
- Хочешь посмотреть квартиру?
- Я ее уже видел.
- Ты видел нашу с папой квартиру… а не нашу… нашу общую… - Бесконечно счастливый, я вжимаюсь лицом в его шею.
- Точно, - тихо говорит он.
- Ну, особо смотреть не на что. Папа переехал только полторы недели назад, и я еще не обставил комнату заново… хотел дождаться тебя…
- Ладно.
- Так как, – я нежно целую его шею, – хочешь осмотреть квартиру?
Он гладит меня по волосам и нахально прикусывает ухо.
- Да… начнем со спальни…
Я смеюсь.
- Ох, почему это? В спальне скучно, там только Норезунд и несколько мягких пухлых подушек. А вот на кухне я могу показать тебе милый сервиз, который нам подарила твоя мама. Настоящая фамильная реликвия какой-то двоюродной бабушки. С божьими коровками. А в ванной лежит пара очень крутых ручных полотенец с эмблемой футбольного клуба Гамбурга…
- Очень смешно, Бэмби, - хрипло нашептывает Алекс и подталкивает меня в сторону спальни.
- Скажи честно, тебя не интересуют божьи коровки?
Алекс усмехается и качает головой.
Несколько лучей вечернего солнца заблудились на нашем заднем дворе. Они стеснительно и осторожно заглядывают в узкие окна и окутывают комнату теплым розовым светом.
Волосы Алекса отливают золотом, его кожа ярко сияет, серые глаза блестят.
Как загипнотизированный смотрю на его влажные губы…
Когда он меня целует, у меня закрываются глаза.
Мои пальцы по-прежнему крепко цепляются за него.
Под черной материей я чувствую теплое тело. Грудь… плоский живот…
Нервно расстегиваю пуговицы на его рубашке.
Мои руки дрожат.
Каждый раз, когда я случайно касаюсь его шелковистой обнаженной кожи, меня будто пронзает яркой молнией и я вздрагиваю.
Его язык в моем рту двигается во власти напряженного ритма… он полностью подчиняет меня себе.
Потом я стягиваю с его плеч рубашку… она падает на пол.
И почти одновременно падаю я – спиной на перину.
Алекс склоняется надо мной, подползает по кровати ближе и опять прижимается к моим губам.
Мы целуемся несколько минут.
Я прижимаюсь к нему – он почти лежит на мне – мои пальцы перебирают его светлые волосы – он, проведя руками по моим бокам, задирает на мне футболку, до груди.
Задыхаюсь, дышу громко и прерывисто, когда его указательные пальцы прикасаются к моим соскам… случайно и очень прицельно…
Он посасывает мою шею – я целую его плечи – он вылизывает языком мой кадык – я прижимаюсь губами к жилке на его шее…
Мы пытаемся как можно больше чувствовать друг друга.
Наши губы безумствуют практически на каждом кусочке обнаженной кожи. Они, кажется, ужасно торопятся… а потом… внезапно опять несколько минут не спеша наслаждаются одним и тем же местом.
Тем временем Алекс уже освободил меня от рубашки.
Теперь его губы путешествуют по моей груди. Он целует вдоль грудной клетки… дразнит маленькие соски… касается боков и ощупывает языком ребра.
Постанывая, я лежу под ним, нежно поглаживаю его спину и предплечья.
Робко приоткрываю глаза, почувствовав руки Алекса на ремне.
Он расстегивает молнию на моих джинсах.
Ловлю Алекса за запястья и подтягиваю его повыше.
Наши губы сразу же ищут друг друга… находят… срываются в сумасшедший поцелуй…
В теле все сильнее и сильнее собирается жар…
Между ног начинает сильно зудеть.
Жадно шарю правой рукой между нашими телами. Мои пальцы осторожно ложатся на ткань узких джинсов Алекса.
У него стоит…
Распалившись, поглаживаю по увеличивающемуся бугру… тру и массирую…
Моего лица касается горячее, прерывистое дыхание Алекса.
Продолжаю его раззадоривать, хочу его ублажить, возбудить и удовлетворить.
Хрипло дыша, мы катаемся по широкой кровати. То я лежу на нем, то он снова склоняется надо мной.
Словно в трансе, мы стягиваем с себя обувь и носки… следом брюки…
Я лежу между его ног. Мои бедра толкаются ему навстречу. Будто сами собой… животный инстинкт? Чистая похоть?
Он вскидывает на меня остекленевший взгляд… обычно светло-серый цвет потемнел… но это выглядит не угрожающе или мрачно… наоборот…
Я вздрагиваю каждый раз, когда наши твердые члены соприкасаются через тонкую ткань трусов.
- Алекс… - опять шепчу я, сам не зная, что хочу сказать.
Он улыбается мне. Его губы припухли и влажно блестят в слабеющем свете заката.
- Бэмби?
Я молчу и сильнее прижимаюсь к теплому телу.
Его руки крепко и бережно обвиваются вокруг моих бедер.
Он переворачивается вместе со мной, перекатывает меня на спину и остается лежать рядом.
Когда он стягивает с меня боксеры, его взгляд ни на секунду не отрывается от моего лица.
Я чувствую, как член сильно пульсирует.
Даже когда Алекс медленно сползает вниз, проводя ладонями по моей лихорадочно поднимающейся и опускающейся груди, он не спускает с меня глаз.
Потом он прижимается губами к тазовой косточке и спускается ещё ниже. Он, кажется, наслаждается этим… каждый сантиметр кожи он приветствует как старого любимого друга.
Шум в голове становится сильнее, когда Алекс обхватывает рукой мой член… сердце в груди перекувыркивается, когда он касается губами…
Поцелуй на влажной головке…
Потом он проводит языком по члену…
Я тихо вскрикиваю, когда мой пенис почти полностью исчезает у него во рту.
Это будто все ощущения, все чувства теперь разыгрались прямо в центре моего тела.
Я парю…
Алекс посасывает мой твердый член, который раз за разом исчезает в его рту, и все время обводит горячим языком головку…
Неосознанно подаюсь к нему бедрами.
Он отодвигается от меня.
- У тебя есть смазка? – спрашивает он хриплым голосом.
Я растерянно смотрю ему в глаза, и мне требуется несколько секунд, прежде чем понимаю, чего он от меня хочет.
- Что?.. Ой, да… - неловко переползаю к изголовью кровати. На ночном столике тюбик со смазкой и презервативы.
Они то и дело выпадают из моих рук, потому что у меня дрожат пальцы.
Я протягиваю Алексу тюбик.
Он целует меня так страстно, что у меня опять кружится голова, и тем временем открывает тюбик.
Его рука спускается вниз… исчезают между моих ног…
Я хватаюсь за него, когда он смазывает вход холодным гелем.
Похоже, у Алекса больше нет желания продолжать прелюдию. Но я не жалуюсь, ощущаю то же самое.
Я месяцами мечтал об этом моменте… кто бы стал ждать?
Одной рукой Алекс поглаживает мои яички, другой осторожно нажимает на анус.
Его губы касаются моей шеи.
- Не быстро? – он с трудом переводит дыхание.
- Нет… - шепчу я.
Он проталкивает в меня палец.
Я глубоко вдыхаю.
Его губы шепчут мне на ухо вещи, которые я не понимаю… но все же они делают меня счастливым и успокаивают.
Я слушаю его дыхание… следую его ритму.
Потом внезапно внутри оказывается второй палец… третий… они двигаются… кружат… ощупывают и растягивают…
Я тяжело выдыхаю. Его язык жадно скользит по моим губам.
- Все в порядке? – хрипло спрашивает он.
Я киваю.
Он не прекращает целовать меня, когда раскатывает презерватив по своему твердому члену… и продолжает целовать, когда устраивается между моих ног и подхватывает под коленями…
Его член прижимается к моему входу.
Он медленно толкается вперед… очень медленно…
Из легких выходит весь воздух…
Я впиваюсь пальцами в простыню и пытаюсь дышать.
Алекс гладит мои щеки, целует лицо, нос, трепещущие веки и дрожащие губы… потом полностью входит в меня.
Как же часто последнее время я мечтал об этом, быть с ним так близко…
Так близко… так связанно…
Он двигается. Сперва медленно, потом быстрее.
Я обвиваю ногами его бедра, прижимаюсь к нему, двигаюсь навстречу…
Алекс, ты и я… наконец-то…
Мы во власти ритма. Его толчки отправляют меня в совершенно другой мир.
Я кладу руки на его бедра, его ягодицы и еще теснее прижимаю к себе… еще ближе…
Задыхаясь… постанывая… шепча… мы падаем…
Лицом к лицу мы ловим сильнейшие волны экстаза, который отражается в наших глазах.
Каждый новый толчок… новое измерение…
Я тянусь к своему пенису, который все время трется о живот Алекса, и начинаю его быстро и сильно поглаживать.
Мы горим… кожа пылает… сердце пылает… голова пылает… и наши бедра объяты пламенем…
Мой член подергивается, пульсирует в руке.
- Я сейчас кончу… - задыхаясь, глухо говорю я, не зная, слышит меня сейчас Алекс или нет.
Должно быть, он услышал, потому что его движения сразу же становятся резче… темп возрастает… толчки становятся настойчивее, сильнее…
Я кричу, охаю… задыхаюсь…
Потом перед глазами темнеет…
Я закидываю голову и открываю рот.
Сперма забрызгивает руку и живот.
Я по-прежнему чувствую Алекса в себе. Нервные движения становятся все медленнее…
Он тяжело дышит.
Руками он опирается по обе стороны от моей головы.
Я могу разглядеть подрагивание его мышц.
Влажные прядки волос упали ему на лоб. Светлая кожа покрыта тонкой испариной.
Дрожа, он выходит из меня.
Его грудь тяжело вздымается, когда он падает рядом со мной.
- Это было прекрасно… - шепчу я.
- Гм…
- Знаешь, почему было так прекрасно? Прекраснее, чем все предыдущие разы?
Он не отвечает, лишь лениво поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
- Потому что это было начало, - тихо говорю я. – С сегодняшнего дня мы можем засыпать вместе каждую ночь… каждую ночь заниматься любовью…
Алекс по-прежнему молчит…
Он осторожно переворачивается на бок и прижимает меня к своему горячему потному телу.
Он довольно улыбается.
- Да.
Мы обмениваемся нежными поцелуями. Я обвиваю его руками за шею, и он накидывает теплое одеяло на наши обнаженные тела.
- Пойдем в душ? – тихо спрашиваю я.
- Нет… - сонно бормочет, прильнув ко мне.
Вне себя от счастья я закрываю глаза. От его запаха туманится разум, его тепло дарит чувство защищенности, от его голоса скачет пульс.
- Бэмби? – бормочет Алекс. – Ты счастлив?
- Да, - улыбаюсь я. – Очень.
За последние девятнадцать лет я никогда не был так счастлив.
Так счастлив и целен.
- А ты? – спрашиваю я. – Ты счастлив?
- И я, - тихо говорит он. – Если ты мне пообещаешь, что твои слова про полотенца с эмблемой гамбургского клуба были глупой шуткой… мы же в Мюнхене, в конце концов.
- Тебе бы больше понравилась мочалка с эмблемой Баварии?
- Да.
Я тихо смеюсь.
- Врунишка.
Сердцебиение Алекса становится тише, медленнее, ритмичнее.
Его руки медленно и рассеянно перебирают мои темные волосы.
С соседней улицы доносится шум мотора. Кто-то в доме слушает музыку. Лает собака.
Солнце скрылось. В комнате царит приятная темнота.
Я чувствую себя таким удовлетворенным и расслабленным.
И телом, и душой.
Наконец-то все кусочки моего сердца собраны вместе.
- Алекс, — шепчу я.
- Гм… - Он уже почти заснул.
- Полотенца – это не шутка, и я совершенно точно их оставлю. Они мои любимые, и Гамбург намного круче Баварии.
Алекс смеется.
- Ты невозможен, - усмехаясь, бормочет он. – Я люблю тебя, Бэмби.
Я тебя тоже.
Я тоже люблю тебя.
Потом мы засыпаем.



Конец
Поблагодарили: Калле, SvetВладимировна, Krypskaya, Mari Michelle, TaniaK, yana, Peoleo, bishon15, arxiera, Лектер, verle69, DworakOxana, Liebchen, Maxy, aid, Gnomik, darkbluemarine, Me, wledina59, Lamia у этого пользователя есть и 4 других благодарностей

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
26 Окт 2020 21:04 #918 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 64/66, upd 27.08.2020
Ох, какое счастье, какой праздник  :frower:  :frower:  :frower:
Сказать просто "спасибо" - это почти ничего. Произведение одно из лучших в моей читательской жизни. Так что я еще немного попускаю слюнки на завершающие главы, а потом прочту.

Вот иной раз читаешь главу, а она по ощущениям как самый крутой финал какой-нибудь очень хорошей книги. Но в том-то и дело, что то была всего лишь глава, а их здесь ой как много  :nyam:

Просто еще раз огромное спасибо!  :pocelui:  :pocelui:  :pocelui:

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: Калле, denils

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Калле
  • Калле аватар
  • Wanted!
  • Кавайный элемент
Больше
27 Окт 2020 08:04 #919 от Калле
Калле ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 64/66, upd 27.08.2020
Млин, как же здорово и в то же время жаль, что все закончилось)

Я забыла, что у нас ДР)

Save a Tree, Eat a Beaver
Поблагодарили: denils, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
27 Окт 2020 09:45 #920 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 64/66, upd 27.08.2020
Калле у меня такие же ощущения)
Поблагодарили: Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
28 Окт 2020 20:46 #921 от Mari Michelle
Mari Michelle ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
Спасибо огромное!!!  :frower:

ОЧЕШУЕТЬ!!!
Поблагодарили: denils

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
01 Ноя 2020 19:25 #922 от Devil Zakuro
Devil Zakuro ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
Проснулась утром, проверила почту, а там БАЦ! Хаос-Принц завершён!  :bunny: Большущее спасибо!!! Поскакала читать :izumitelno
Поблагодарили: denils, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
02 Ноя 2020 19:39 #923 от bishon15
bishon15 ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
Ну вот и все. Спасибо огромное!!!  :frower:
Поблагодарили: denils, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
05 Ноя 2020 01:23 #924 от Nova
Nova ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
В конце 65 главы по щеке покатилась слеза.
Вся книга оставила очень уютное и тёплое впачатление. При этом было достаточно моментов, когда всё сжималось внутри и сердце замедляло ход.
Было интересно читать о первой любви, но с не меньшим интересом читалось о проблемах взрослых людей (в душе я немного Марк и много Ману). Очень рада, что автор одарила ХЭ всех героев и, как уже сказала, оставила тёплое и уютное чувство.
denils, это был стоящий выбор для перевода! Спасибо!  :flirty2:

"— Мой главный принцип – с подчиненными руки не распускать.
— Значит, со мной вы руки распускать не станете.
— Руки – не стану."
Поблагодарили: Калле, denils, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
05 Ноя 2020 01:59 #925 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
Nova, спасибо)
Поблагодарили: Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
06 Ноя 2020 16:39 - 06 Ноя 2020 16:41 #926 от Krypskaya
Krypskaya ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
Боже, сколько лет я следила за переводом, сколько лет заходила на сайт только ради того чтобы увидеть уведомление о новой главе, я уже даже примерно сказать не смогу. Прекрасная история, не менее прекрасно вами была переведена. Большое спасибо вам за столько лет упорной и кропотливой работы  :cray:
Поблагодарили: denils

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
06 Ноя 2020 20:13 #927 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
Krypskaya спасибо, то были с нами)
Поблагодарили: Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
07 Ноя 2020 00:24 #928 от Liebchen
Liebchen ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
denils, поздравляю с окончанием перевода такой огромной книги! Спасибо Вам огромное за ваш труд! И себя я тоже поздравляю. Я, наконец, прочитаю эту вещь целиком. Начинала когда-то давно, но решила сделать перерыв и дождаться окончания. Спасибо вам еще раз, за то что не отступились и подарили нам такое чудо! :frower:
Поблагодарили: Калле, denils, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
07 Ноя 2020 00:42 #929 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 66/66, upd 25.10.2020
Liebchen спасибо) Столько времени прошло, что я сама перечитываю теперь))
Поблагодарили: Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.