САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2

ТЕМА: Marchela24 "Беги, Лило, беги!"

Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:08 #1

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
Marchela24

Беги, Лило, беги!

Беты (редакторы): Save Our Souls
Обложка: VikyLya
Пэйринг или персонажи: альфа/омега, омега/альфа, упоминается бета/альфа, омега/бета
Рейтинг: NC-17
Жанры: слэш, омегаверс, романс, драма
Примечание/Предупреждения: кноттинг, даб–кон, мпрег, штампы, элементы мыльной оперы, обсценная лексика, мир – условный реал с элементами омегаверса
Размер: макси
Статус: закончен
Обложка:
Публикация на других ресурсах: Только с разрешения автора
Аннотация:

Если неприятности окружали его со всех сторон, всегда можно было воспользоваться главным принципом Эмилио Сандерса: «Беги, Лило, беги!»
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Калле, VikyLya, KuNe, Жменька, Энит, Peoleo, lenivaya, Aneex, Hellwords, Cherka, ottisk, miss Kinney, Дуня Дунявская, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:09 #2

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
Любовь — это главный способ бегства от одиночества, которое мучит большинство мужчин и женщин в течение почти всей их жизни.
Бертран Рассел

Пролог

Все наше бытие совершается, как бы подхваченное вихрем, есть бегство – бегство из одной непостижимой бездны в другую.
С. Франк


Если бы у Эмилио Сандерса спросили, какую он исповедует религию — то он затруднился бы ответить. Родня матери ходила в баптистскую церковь. Но Тара Сандерс была так же далека от веры, как их забегаловка от трехзвездного ресторана. Насчет религии отца Эмилио тем более ничего не мог сказать — просто потому, что никогда его не видел и ничего о нем не знал. Судя по собственной внешности — оливковому тону кожи, миндалевидному разрезу медово-карих глаз, густым черным ресницам — тот, скорее всего, был «латино», то есть католиком. Из матери на этот счет и слова было не вытянуть, но данное ребенку имя «Эмилио» подсказывало, что догадка его правильная.

Когда-то Эмилио верил, что есть высшая справедливость, которую олицетворяет бог. Но годы шли, а жизнь преподносила ему все новые, по большей части, неприятные сюрпризы. Поэтому, со временем, у него сложились собственные отношения с высшими силами. Например, он сказал себе: «Мне не нужны посредники для общения с богом». И перестал ходить в церковь, не исповедовался и не общался со служителями культа. Еще Эмилио не считал себя фаталистом и всегда пытался спорить с судьбой. Он не мог и не хотел смириться с той участью, которую ему уготовили обстоятельства. А уж если неприятности окружали его со всех сторон, всегда можно было воспользоваться главным принципом Эмилио Сандерса: «Беги, Лило, беги!»
Часть 1. Лило.
Первый раз. 1994 год.
Существует такого рода бегство, похожее, скорее, на искание встреч.
Виктор Гюго. «Отверженные»


У кого-то первые воспоминания связаны с праздниками, новой игрушкой или родителями. Первое, что Эмилио запомнил в своей жизни — запах бензина и кофе. Вот он, босиком, в замызганной футболке и шортах, сидит на крыльце придорожного кафе и щурится, глядя как яркое солнце отражается в стеклах проезжающих машин.

Кафе, названное незамысловато: «Uncle Billy's House» располагалось на обочине «Матери всех дорог» — шоссе № 66, недалеко от границы между Аризоной и Калифорнией. Стандартные столики с поцарапанной окантовкой, красные диванчики из кожзама, простое меню — все, как и везде на бескрайних просторах Америки. Тут же пристроились: небольшая заправка на 4 колонки и мотель на 10 номеров в одноэтажном длинном доме с покатой крышей. По меркам их городка — неплохой бизнес. Заправлял им Большой Билли Тернер.

Эмилио никогда не считал Билли отцом или даже отчимом. Да и тот не проявлял родственных чувств к ребенку женщины, согревавшей его постель. Тара Сандерс выполняла работу дневной официантки, иногда убирала номера мотеля, а, бывало, уединялась в них с клиентами побогаче. Тернер был совсем не против такого расклада — более жадного мужика еще надо было поискать. Не удивительно, что детство у Эмилио окончилось, так и не начавшись. В компании соседских пацанов, подрабатывавших на заправке, он рано научился протирать ветровые стекла остановившихся заправиться автомобилей. Роста не хватало, но он приспособил щетку с тряпкой на длинной ручке и дело потихоньку пошло. Люди щедро давали чаевые шустрому мальчугану с копной кудрявых волос и красивыми глазами. Став постарше, он крутился на заправке и в кафе, брался за любую работу и неизменно умудрялся закраивать монетку-другую, а то и хорошие денежки. Вот в этом умении он, пожалуй, не уступал самому Билли и всей Федеральной резервной системе США.

Позже Эмилио встречал множество женщин, чья судьба была похожа на судьбу его матери. Рано постаревшие, с потухшим взглядом, тянули они лямку, словно навсегда похоронили все свои мечты и надежды. Но у Тары Сандерс имелось нечто особенное, что с лихвой передалось ее сыну. Она не была забитой несчастной женщиной. Вся ее суть заключалась в том, что она существовала в предложенных обстоятельствах и старалась радоваться жизни. «Если жизнь подсунула тебе лимон — сделай из него лимонад» — частенько приговаривала Тара. Она любила яркий макияж и короткие юбки. В воскресенье, хлебнув стаканчик-другой с соседкой, она могла исполнить хит Мадонны, отчаянно переврав мотив. Она неизменно улыбалась посетителям и, даже умудрялась как-то уживаться с Билли, что само по себе могло считаться чудом. И это она сказала Эмилио, что он пойдет в школу, потому что его судьба не здесь, не на этой пыльной изнанке жизни.
* * *
Если бы у Эмилио были нормальные родители, возможно, они бы раскошелились на дорогостоящий анализ. И он никогда не попал бы в эту школу. И не встретился с Винсом. Но Таре и в голову не могло прийти, что ему необходимо подобное обследование.

Омеги рождались очень редко и, в основном, только в аристократических семьях. Это лишний раз служило подтверждением «чистоты» крови. Родовитость часто шла рука об руку с богатством, а если и нет, то рождение омеги так или иначе могло резко увеличить их благосостояние. Самые выгодные браки заключали именно они. Если оба родителя или их предки несли омега-ген, шансов, что у них родится омега было неисчислимо больше. Случалось, рождались и т. н. «бастарды», у которых только один из родителей был «голубых кровей». Про таких говорили, что они родились с серебряной ложкой во рту. Будущее их было обеспечено и рисовалось в самых радужных тонах. Для них существовал особый закон, обеспечивающий бесплатное обучение в специальных заведениях, хорошие пособия, льготы и гарантии при трудоустройстве и серьезную уголовную ответственность за нарушение их половой неприкосновенности. Поэтому, если семья знала, что есть хоть малейший шанс и ребенок может оказаться омегой — изыскивали средства и шли на обследование. В редких случаях, статус ребенка выявлялся на стадии полового созревания и тогда это производило эффект выигрыша в лотерею.

Словно по иронии, атавистический альфа-ген наследовался довольно легко и немало мужчин пугало (или радовало) своих жен (а иногда и партнеров) узлом на достоинстве.
Обо всех этих нюансах Эмилио узнает гораздо позже, а пока его отправили учиться в начальную католическую школу для мальчиков.
* * *
Винс Миллер прогуливал уроки. Причем не в первый раз. Он удачно устроился на привычном месте — в подтрибунных помещениях школьного стадиона, там, где были свалены старые кресла, флаги, сдувшиеся мячи и всякая ерунда. Он закинул ноги повыше и закурил сигарету. Дым тихонько просачивался через щели в досках, которые условно можно было назвать потолком. Винс старался курить экономно, растягивая удовольствие. Во-первых, потому что сигареты у него закончились и это был еще один повод для раздражения, а во-вторых, чтобы по запаху и вьющемуся дымку не спалили его убежище.

Не успел Винс докурить до половины, как послышался приближающийся топот ног. Он пробормотал ругательства и с сожалением, по-взрослому, затушил сигарету: послюнявил пальцы и прижал ими окурок.
Дверь скрипнула и приоткрылась совсем не на много: солнечный свет образовал узкую полоску на пыльном полу. В проем протиснулась худощавая, запыхавшаяся от бега, фигурка и уставилась на Винса:

— Выдашь меня? — спросил пацан, задыхаясь и глотая окончания слов от быстрого бега.

Винс посчитал выше своего достоинства отвечать мелкому и презрительно скосил глаза на большой ящик, в котором хранили инвентарь. Пацан понятливо кивнул и шмыгнул за него. На все это ушло несколько мгновений, и вот уже шум погони добрался совсем близко. В дверь опять толкнулись и показалось несколько голов ребят лет десяти. Самый смелый открыл было рот, но Винс шикнул:

— А ну, брысь отсюда! Чтоб я вас здесь больше не видел!

Окрика хватило, чтобы преследователи испарились. Из-за ящика появился беглец и шмыгая носом, исподлобья кивнул Винсу:

— Спасибо.

— Спасибо в карман не положишь, — наставительно произнес Винс. — Видишь, из-за тебя пришлось сигарету бросить. Бегаете тут…

Мелкий как будто и не заметил упрека. Он сел на скамейку и принял расслабленную позу.

— Хорошо здесь… — мечтательно произнес он.

— Но-но, — предупреждающе проворчал Винс, — это мое место. Не для сопливых.

— Да у меня просто пыль в нос попала, — наивно ответил мальчишка. — А за сигареты не переживай. Хочешь, я тебе завтра принесу?

— Стащишь? — насмешливо поддел Винс.

— Зачем? Попрошу. Можно чаевые и сигаретами брать. Нашим ребятам знаешь какие иногда перепадают? А хочешь, я тебя биэлти угощу? — мальчишка заразительно улыбнулся.

(*(BLT) Популярный в США сэндвич, назван по первым буквам ингредиентов: бекон жареный (bacon), салат-латук (lettuce) и помидор (tomato), приправлен майонезом. — Прим. автора).

— Если ты такой добрый, почему за тобой гнались? Или скажешь, что это твои друзья, которым не досталось халявного сэндвича? А может, ты просто трус?

— Ты что, дурак? — Пацан сморщил смуглый нос. — Кто же будет драться один, когда их четверо? — Он тут же вновь растерял напускную стойкость и шмыгнул носом. — Они хотели, чтоб я им деньги приносил из дома. В нашем классе почти всех заставляют так делать.

— А у тебя они есть, деньги-то?

— Так я тебе и рассказал! — Пацан высунул язык. — А даже если и есть — не собираюсь ничего отдавать! — Он вытянул губы трубочкой и сложил руки на груди.

— Я, может, на дело собираю. Накоплю и поеду искать отца!

Винс уже открыл рот, чтоб поддеть мальчишку, но так ничего не произнес и закрыл. Ему не нужно было копить монеты, чтоб найти отца. Отец и мать находились неподалеку — на кладбище за церковью, куда бабушка водила его каждое воскресенье. Винс злился, дерзил старшим, прогуливал школу… Короче, горевал как умел.

Ему было четырнадцать, Эмилио — восемь — разница в этом возрасте огромная, но с этого момента они стали не разлей вода.

Они забирались в какой-нибудь дальний уголок, валялись на теплой травке, болтали и мечтали, как уедут из их городка, какие приключения их ждут. Иногда Эмилио притаскивал сигареты или сэндвичи, а Винс — бабушкины сладости, на которые мелкий был падок. Винс учил пацана драться, Эмилио его — метать ножи: умение, полученное от старого соседа-мексиканца, работавшего у них в заведении уборщиком. Винс не часто приходил на заправку — Билли не был в восторге, что кто-то отрывает Эмилио от работы, но, когда это случалось — они садились в сторонке и горячо обсуждали проезжавшие авто. Особенно Винс загорался, когда на горизонте показывался мотоцикл, а уж какой-нибудь штучный чоппер мог надолго ввести его в экстаз.

Вторая попытка. 1999 год.

Когда человек спасается бегством, он не только откуда-то уходит, но и куда-то приходит.
Бернхард Шлинк. «Чтец»


Свои сокровища Эмилио хранил в жестяной коробке из-под печенья. За кроватью, у самой линии пола, он аккуратно выпилил кусок плинтуса, расковырял стену и в образовавшуюся нишу пристроил свои накопления.

Он так и не отказался от мысли пуститься на поиски отца и приключений, и их с Винсом намерения с каждым годом только укреплялись. Заступничество Винса принесло свои плоды: его в школе никто уже не смел задирать. Но это было вызвано и личностью самого Эмилио. Просто пришло его время взрослеть. Пару лет назад он за летние каникулы вытянулся и возмужал, в теле появилась гибкость и сила, которую он не преминул продемонстрировать на школьном дворе. Еще большим стало уважение одноклассников, когда Эмилио вошел в число лучших учеников школы. Несмотря на занятость и подработки, он демонстрировал прекрасную успеваемость, которой добивался не усидчивостью, а, скорее, природными способностями — Эмилио схватывал все на лету, отдавая особое предпочтения точным наукам.

К этому времени Винс закончил школу, но в колледж не уехал. Этому имелось три причины. В отличие от Эмилио, Винс не был примерным учеником. Миссис Терезе Флорес, уважаемому члену местной католической общины, понадобилось все ее влияние, чтобы Винс не вылетал раз за разом из школы и получил свой аттестат. Пай-мальчиком он так и не стал. Второй причиной стала горячая любовь Винса к мотоциклам. Он буквально бредил миром мотоспорта, следил за всеми новинками и долго нарезал круги вокруг мастерской Рамиреса, единственной в их городе, где наряду с простым ремонтом, брались и за скутеры и мотоциклы. Вот туда он и нанялся после школы и преданно отдавался любимому занятию. Бережно разбирал и собирал агрегаты, копался в схемах, протирал блестящие детали специальной ветошью, на ощупь определял нужную запчасть и быстро стал на слух угадывать неполадки.

Если бы его спросили, он бы ни за что не признался, что остался дома из-за Эмилио.

Солнце уже село, а Винс все возился с мотором старенького «Триумфа». Пот заливал глаза, не сдерживаемый насквозь влажной банданой. Появление Эмилио он заметил по едва уловимому сквозняку.

— Опять подкрадываешься? — усмехнулся Винс и смахнул с лица капли пота.

Эмилио в ответ протянул ему запотевшую бутылку швепса.

Винс благодарно кивнул:

— Погоди маленько, сейчас закончу.

Эмилио привычно присел неподалеку от верстака, Винс закончил работу, снял грязную майку со следами пота и машинного масла, кое-как ею обтерся и случайно поймал задумчивый взгляд, изучающий его голый торс. Поняв, что его поймали, Эмилио немного смутился. Но и Винс вдруг ни с того ни с сего застеснялся, остро ощутив, что это не простое любопытство. Над этим ему следовало хорошенько подумать на досуге. Тут Винс заметил большую спортивную сумку.

— Опять?

Парень неопределенно пожал плечами.
* * *
У миссис Терезы Флорес был большой уютный дом, построенный основательно еще ее покойным супругом. В свое время они мечтали, что дом наполнится детскими голосами, приятной суетой, они с супругом будут восседать во главе стола, за которым станет собираться вся их многочисленная семья. Но мечтам не суждено было сбыться. Господь всего лишь раз отозвался на ее молитвы. На свою единственную дочь миссис Флорес строила грандиозные планы, приглядываясь к достойным женихам. Но та поступила по-своему, выскочив за однокурсника по колледжу по фамилии Миллер и уехала с ним в Лос-Анджелес. А потом сама миссис Флорес уехала в ЛА, чтобы привезти на родину тела дочери и зятя, погибших в автокатастрофе. С ней приехал и хмурый внук-подросток, который не понимал, почему его наказывают, разлучая с друзьями, ведь у него и так уже забрали родителей. Вскоре умер и муж доньи — сердце не выдержало.

Когда Винс стал дружить с Эмилио, миссис Флорес поначалу насторожилась. Они были из разных социальных слоев. О матери Эмилио шла не очень хорошая слава. Ее собственная тетка не ленилась каждый раз на базаре громко упомянуть племянницу: «Эта чертова нимфоманка и ее боров!» Да и разница в возрасте у ребят была не маленькая. Но постепенно, донья Флорес заметила, что Эмилио положительно влияет на Винса, и самое страшное — что он свяжется с дурной компанией и примкнет к какой-нибудь подростковой банде или того хуже — подсядет на наркотики — их миновало. Она быстро привыкла к смышлёному открытому мальчишке, который порой выдавал совсем не детские замечания. Природная тяга заботиться о ком-то, нерастраченная материнская любовь открыли ее сердце, и она полюбила Эмилио как родного. Правда, это не мешало ей отчитывать его и наставлять на путь истинный: «для его же блага».

Эмилио, поругавшись дома, частенько приходил в их дом переждать бурю на денек-другой. Не сказать, что Тернер так уж на него наседал. Тара не позволяла Билли сильно эксплуатировать сына, просто считала, что, чем шляться где попало — лучше быть пристроенным к делу. А причиной таких уходов являлись ее собственные скандалы с Билли, которые с годами только участились.

Поэтому ни Винс, ни его бабушка не удивились, когда Эмилио с сумкой в очередной раз появился на пороге их дома. Но когда он ни на третий, ни на четвертый день, ни через неделю и не подумал возвращаться домой, миссис Флорес забила тревогу и настояла, чтобы Винс откровенно поговорил с другом.

Разговор состоялся тем же вечером, на заднем дворике, где парни приспособились курить — подальше от зоркого ока доньи. Эмилио, видимо, о чем-то подозревал, потому что начал разговор первым, да так, что Винс закашлялся.

— А ты знал, что многие думают, что мы трахаемся?

Иногда прямота Эмилио несколько пугала Винса. Что он должен был ответить? Что желающих получить в зубы не находилось? На самом деле, один раз ему сделали такой намек. Парень, которого он снял в баре, раньше тоже учился в их школе. Винс быстро поставил его на место, то есть в коленно-локтевую позу и вытрахал все глупые мысли. Да, доля правды в подобных слухах была. Но только в том, что Винс предпочитал парней, а не в том, что он кувыркался со своим другом. Эмилио знал о его предпочтениях и до этого времени относился к ним с пониманием, никак не соотнося их с собой. Даже подкалывал и придумывал шутки на эту тему. Винс уже мысленно пообещал начистить очередному умнику рожу.

— Кто так говорит?

— Да так, люди…

Уклончивость ответа не обманула Винса и он постарался вытряхнуть из мальчишки все подробности.
* * *
Шаги Тернера Эмилио услышал издалека, хотя тот наступал осторожно, в непривычной для себя манере. Обычно он не церемонился, передвижения его огромной туши трудно было не заметить. В последнее время Эмилио стал ловить на себе его пристальные взгляды. Единственной мыслью у парня было, что Билли решил присмотреться за тем, сколько чаевых он получает. Эмилио за долгие годы хорошо изучил психологию людей, и превратившись из милого ребенка в симпатичного подростка, умело этим пользовался. Особенно на него велись женщины. Они с ума сходили от выразительных глаз, опушенных густыми ресницами и гладкой кожи, которую загар делал только привлекательней, высоких скул, на которых от их комплиментов появлялся нежный румянец. Так что копилка Эмилио стала быстро пополняться.

Поэтому, когда Билли появился ночью, Эмилио ничего больше не пришло в голову, кроме того, что тот пришел за его сбережениями. Если б он не был так удивлен и напуган, и не думал только о своих сокровищах, он бы сразу сообразил, что искать деньги сподручней, когда его нет в комнате, например, во время уроков в школе. Эмилио притворился спящим, выравнивая дыхание.
* * *
— Ну? — Нетерпеливо переспросил Винс. Эмилио молча выкуривал уже вторую сигарету. И Винсу не нравился ход, который приобретала эта мутная история. У него уже потихоньку начинали чесаться кулаки, и он прикидывал, брать ли ему с собой разводной ключ и как застать Билли, когда он будет подальше от своей пушки.

— Да что рассказывать? — Эмилио зло сплюнул и произнес скороговоркой, как будто побыстрее хотел избавится от мучившего его груза. — Гад полез ко мне в трусы, я заорал, он пытался меня заткнуть, я его хорошенько укусил, тут этот боров заголосил на всю округу, на крики и шум прибежала Тара… Он обзывал меня всякими словами, говорил, что я его сам пригласил, что я шлюха, что мы с тобой давно трахаемся. Тут они стали орать друг на друга, а я собрал вещи и свалил, пока она поливала виски его жирную лапу. Знал бы ты, как мерзко у меня было во рту потом! Хорошо, хоть деньги успел прихватить. Раздобудешь мне документы? Все равно я собирался уехать…

Винс затушил окурок и кивнул.

— Пошли…
* * *
«Поклянись святой Девой Гваделупской» — так сказал внук, когда притащил в гостиную слегка сопротивляющегося друга. Даже не давая клятву, миссис Флорес все равно не смогла бы поступить иначе. «Оставайся», — сказала она.
И они пошли пить чай с миндальным пирогом.

Во время чаепития, миссис Флорес, внимательно присматриваясь к Эмилио, спросила невзначай:

— А раньше такое случалось? Ты же частенько ночевал у нас и до этого?

Эмилио отрицательно помотал головой и уставился в тарелку, пальцами тщательно подцепляя крошки от сладкого пирога.
И только когда донья благословляла их на ночь, она решилась, придержала парня за руку и тихо прошептала несколько слов ему на ухо. Эмилио вздрогнул, замер и, помявшись немного, кивнул.

— И ты никому не говорил? Не спрашивал? Даже у матери? — всплеснула руками миссис Флорес.

— Я думал, у всех так… — прошептал Эмилио.

Их город не был ничем примечателен, здесь не селились аристократические семейства, и омег можно было сосчитать на пальцах одной руки. Но донья Флорес выросла южнее, у океана, где располагались загородные виллы богатых людей. У настоятеля церкви, отца Мигеля, был брат омега. С его сыновьями, один из которых тоже был омегой, донья выросла по соседству и хорошо знала некоторые, так сказать, моменты. Только поэтому ей в голову пришла подобная мысль.

Больше всего удивился Винс. Они просидели за компьютером в городской библиотеке несколько дней, время от времени издавая возгласы и подпихивая друг друга локтями в самых интересных моментах.

— Тебе придется предохраняться! — подкалывал Эмилио Винс.

— Дурак ты! — как всегда парировал Эмилио. — Как будто тебе не надо предохраняться. Беременность — это не самая страшная болезнь, знаешь ли. И вообще, я не собираюсь трахаться, понял?

— Ну, когда-нибудь, ты встретишь мужчину своей мечты, влюбишься, выйдешь замуж и родишь ему кучу детишек.

— Может, мне вообще девушки нравятся? — возражал ему Эмилио.

Такие шуточные перепалки случались у них время от времени, свидетельствуя, что вновь обретенный статус Эмилио не стал испытанием для их дружбы. Только однажды, после очередного фильма о роковой страсти бедного альфы к богатому омеге, он мечтательно заметил:

— Если я и занялся бы сексом, то, наверное, только с тобой…

И в его голосе было столько крепнущей притягательности, которая обещала через несколько лет стать погибелью для многих, что Винс взглянул на него по-взрослому.

— Прости, Лило, ты мне как сестра! — сказал он с хмурой серьезностью, но получив чувствительный удар кулаком в бок, тут же исправился:

— Как брат, конечно!

Они продолжали смеяться и дурачиться время от времени, как будто расставили все точки над «и» окончательно и бесповоротно. Только Винс с тех пор стал звать его Лило.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: VikyLya, KuNe, Жменька, Энит, Peoleo, Aneex, Hellwords, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:17 #3

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
Трое. 1999–2003 год

Чтобы от себя убегать, надо знать, кто ты такой. А так получается только бег по кругу.
Эрих Мария Ремарк, «Земля обетованная»


Эмилио и не предполагал, сколько проблем и неприятных моментов привнесет в его жизнь новый статус.

Отчасти, изменившееся положение вещей явилось причиной его стремительного взросления. Пришлось принимать множество решений, предугадывать события, просчитывать последствия. Помогли врожденные способности к аналитике и, конечно, поддержка Винса и доньи Флорес.

Первым делом Эмилио пришлось сделать шаг назад. И Винс, и его бабушка предлагали пойти вместе с ним, но он отказался. Эмилио не боялся Тернера, сложнее было решиться на разговор с Тарой. Он, по-своему, не плохо относился к матери, не смотря на ее закидоны и выбранный образ жизни. Да и по сути, в чем он мог ее обвинять? В том, что она выбрала в спутники такого человека как Билли? Или в наплевательском отношении к общепринятым моральным устоям? Это ее жизнь, и она была вольна делать с ней все, что захочет. Несмотря ни на что, она, как умела, заботилась о сыне и не давала его в обиду. Когда-то в детстве Эмилио досадовал, что у него не было настоящего отца и любящей семьи. Но повзрослев и оглянувшись вокруг, он смог разглядеть, что счастливые семьи, скорее исключение, чем правило. Мечта об отце постепенно трансформировалась в простое стремление покинуть место, которое Эмилио не считал своим. И дурацкая история с Билли даже отчасти этому поспособствовала, ускорив расставание с прошлой жизнью.

Он улучил момент, когда Тернера не будет поблизости, а мать - занята работой в кафе, чтобы окончательно собрать вещи, коих оказалось не много — в основном, учебники, школьная форма, пара кроссовок да старые шмотки. Остальные распихал по пакетам и выкинул в мусорный бак. Даже снял белье и отправил его в корзину для стирки, словно не хотел, чтобы в комнате остался его запах или что-то напоминало о его присутствии. Он не рассчитывал, что Билли надумает сдавать его комнату — в мотеле всегда имелись пустые места, просто суеверно опасался, что старые вещи притянут его сюда снова.

Эмилио медленно прошелся по двору, завернул к фасаду, помахал рукой знакомым ребятам, суетящимся у колонок и, набрав в грудь побольше воздуха, ступил на крыльцо кафе. Самым сложным оказалось удержать новости при себе. Как-никак, это грандиозное событие. Накануне они долго говорили об этом с Винсом. Эмилио был несовершеннолетним омегой, и кто знает, какую судьбу уготовила бы ему Тара. Наверняка и Тернер захотел бы нажиться на этом деле.

С другой стороны, скажи Эмилио об изменениях в своем организме, и ситуация с Тернером выглядела бы более понятной, что ли. Но тут он рассудил, что поделом этому борову досталось — феромоны феромонами, но в любых ситуациях можно оставаться человеком и держать руки и другие части тела при себе. Хоть у Винса не имелось никаких альфа-генов и в помине, и он почти не ощущал идущие от друга посылы, но даже если бы они были — Эмилио не сомневался, что это ничего не изменило бы в их отношениях.

Тара повела себя как никогда спокойно. Оставалось только догадываться, радовало это ее или огорчало. В любом случае, жизнь приучила ее быть реалисткой и выгоду она понимала не хуже других. Ему хотелось верить, что материнское сердце все-таки ёкнуло, хотя она это никак не показала. Пока Тара ходила за документами, Эмилио набирался храбрости вновь завести речь об отце. Но его в очередной раз ждало разочарование. Она наотрез отказалась говорить на эту тему, не объясняя ничего, даже причин такого отказа. Только обмолвилась в конце:

— От того, что внутри тебя, убежать будет не так просто!

Тогда Эмилио не особо задумался над ее словами, приписав патетику увлечению мексиканскими сериалами и тем, что ей нравилось оставлять за собой последнее слово. Только поискал намек на то, что она как-то прознала о его омежьей сущности. Но спокойствие матери вселило уверенность, что ему не о чем беспокоиться. Эмилио окинул взглядом придорожную площадь: кафе, заправку, мотель, где прошло его детство, и зашагал прочь. Он оставлял здесь и хорошие воспоминания, но уходил не оглядываясь.
* * *
Размеренная жизнь в новом доме оказалась недолгой.

Когда Лило исполнилось 16 лет, о прежних «простых» временах оставалось только вздыхать. Редкие «недомогания», не причинявшие особых неудобств, сменились довольно тяжелыми эструсами. Раньше ему достаточно было несколько раз в день принять прохладный душ, чтобы успокоить тело и смыть притягательный запах. Если Лило чувствовал себя особенно плохо, то мог денек-другой прогулять школу. Простых предосторожностей хватало, чтобы никто не заподозрил неладного. Да и в их городке вряд ли можно было ожидать встретить чистопородного альфу с тонким нюхом.

В первые такие периоды он пытался играть с Винсом, дразня его чересчур близким присутствием или невзначай подкидывая ему свои футболки, взмокшие от пота после утренней разминки. Для Лило все это было не всерьез, словно первые пробы птенца, становящегося на крыло.

Хотя сильного воздействия такие эскапады не имели, Винс хмурился от раза к разу все больше. Лило заметил, что несколько раз он тоже сбегал в душ от непроизвольного стояка. Наконец, у Винса лопнуло терпение, он подловил Лило у лестницы и хорошенько прижал к стене. У того аж перехватило дыхание. Лило был высоким, атлетично сложенным, даже мускулистым парнем, который еще продолжал расти, и никак не напоминал женоподобных омег, которых они видели по телевизору в фильмах, или тех нескольких семейный омег в их городе, которые были значительно старше и солиднее, если не сказать пышнее. Да и как их распознаешь, если ни с кем лично Лило знаком не был, в обычной жизни различия в глаза не бросались, а ходить беременным на людях в провинции считалось не приличным. Словом, Лило мог постоять за себя, но против более мощного и взрослого Винса, об этом и думать не приходилось.

— Скажу тебе один раз, — впечатал ему Винс в лицо. — То, чего добиваешься — ты не получишь, маленький провокатор. Зато можешь получить ремнем по своей жаждущей заднице. Ясно?

На Лило накатил жар от близкого присутствия Винса, от возбуждения, которое исходило от него, пусть оно имело другую, не сексуальную, подоплеку. Он забился в его руках и постарался вывернуться. Винс ослабил хватку и Лило со всех ног сорвался с места.

В его намерения вовсе не входило всерьез домогаться Винса. И теперь со стороны все его поступки казались детскими, недостойными их дружбы. Лило обмирал от ужаса, представляя, что может по-настоящему испортить отношения с Винсом. Ни на минуту он не поверил в то, что Винс поднимет на него руку. Они частенько боролись, мутузили друг друга и даже одевали перчатки, боксируя. В компании Винса, по крайней мере там, где он время от времени бывал, парни любили поспарринговаться, используя самые разные техники боя. Лило тоже рвался в бой, и соперники ему находились, но к большинству поединков Винс его не подпускал, изображая настоящую мамочку-наседку.

В тот раз Винс собрался и свалил к своему парню — Тони, на пару дней. А когда вернулся, дома его ждал полностью раскаявшийся Лило, испекший с помощью доньи Флорес его любимое печенье с миндалем и корицей. Мудрая дама вмешивалась в их взаимоотношения лишь в крайнем случае, но делала это железной рукой, так, что возражения не принимались.

Но все эти детские забавы тут же забылись, когда Лило стало «накрывать» по-взрослому. Ни о каких шалостях или вылазках из дома речь уже не шла. По счастью, у Лило оказался сильный организм, который справлялся с выпавшими на него нагрузками без особого ущерба для здоровья. Конечно он знал о существовании препаратов, значительно облегчающих или полностью купирующих симптомы в этот период. Но стоили они дорого, а достать их было тяжело. В прессе время от времени поднимались темы о фальсификатах, навредивших омегам. К тому же их не рекомендовали принимать подросткам с несформировавшейся репродуктивной системой.

Лило не хотелось становиться обузой для людей, которые и так сделали ему много добра. В самом начале, как только переехал, он пытался вложить в общий бюджет свои скромные накопления или найти подработку, но оба его предложения были яростно отвергнуты — сначала Винсом, а потом и доньей Флорес. Добрая женщина так возмущалась, что у нее случился приступ, и после того, как ее отпоили травяным чаем, заставила поклясться, что тема это закрыта раз и навсегда. Так что Лило не собирался ввергать их в еще большие траты на какие-то таблетки с сомнительным эффектом.
А между тем, именно состояние Лило стало причиной очередных напастей, выпавших на их долю.

Лило учился в выпускном классе и через несколько месяцев должен был получить аттестат. Его прогулы на день-два никого не удивляли и не беспокоили. Во-первых, в высоком, хорошо сложенном парне никто и подумать не мог заподозрить омегу, во-вторых, омеги в простых школах не учились. Все знали, что Лило дружит с Винсом, который в бытность свою учеником этой же школы никогда не отличался примерным поведением. Так что Лило было с кого брать пример, рассуждали окружающие. А с учетом его хороших оценок и участия в спортивных мероприятиях, так и вовсе закрывали глаза на нарушения дисциплины.

После одного из очередных прогулов, Лило шел по школьному двору, щурясь от солнца. Настроение было отличное. Последствия эструса еще отдавали приятной тяжестью и легким возбуждением. На этот раз все было не так. Незадолго до этого Винс заглянул к нему вечером перед сном и небрежно бросил на кровать коробку. «Спер у друга», — так он сказал и тут же смылся. Тут он, конечно, соврал. Коробка была совсем новенькая и пахла магазином. На ней не было никаких рисунков или надписей. Внутри нее находилась коробка поменьше. Лило покраснел до кончиков ушей, когда ее рассматривал. Большой розовый член и флакон смазки, скорее всего, предназначенные для женщин. Именно такая красотка, вводящая в себя этот прибор, изображалась на инструкции.

Лило долго не решался применить его на себе, тщательно изучал инструкцию, закрывал глаза, представляя первые движения и тут же открывал от невыносимой эротичности воображаемого действа. В этих видениях мелькали и картинки, как Винс выбирает искусственный член для него, Лило, и тогда щеки и уши начинали гореть особенно сильно.
Наконец, дождавшись, когда тянущие ощущения станут особо невыносимыми, Лило попробовал пустить прибор в дело. Какой же это оказался кайф! Пусть не все получилось идеально, да и навыков не доставало, но ощущений хватило надолго. Довольное улыбающееся лицо Лило все сказало Винсу лучше любых слов.

Остатки этого удовольствия Лило носил в себе даже в первый после перерыва день в школе. Поэтому, когда его окликнули, он повернулся на звук с совершенно глупой счастливой улыбкой. Ее можно было принять за девушку, пришедшую встретить своего парня после школьных занятий. Многие, наверное, так и подумали. И даже позавидовали Лило. Короткая джинсовая юбка, длинные загорелые ноги в светлых танкетках, футболка с ярким принтом, натянутая на пышную грудь, темные очки-зеркалки, скрывающие возраст — Тара Сандерс выглядела прекрасно, хотя и не вполне уместно.

Она кивнула ему, и они прошли в уголок с буйной растительностью, который облюбовали местные курильщики — нарушители школьного устава. Тара присела на одну из скамеек, достала из сумочки сигареты, зажигалку и закурила.
Эта была не первая их встреча с тех пор, как Лило ушел из дома. Он не испытывал особой потребности в общении, но и не избегал его. Видимо, Таре тоже хватало их нечастых встреч. Последний раз они виделись совсем недавно, и Лило недоумевал, что побудило мать явиться в школу, чего раньше она никогда не делала.

Его звали мистер Франциско Донато, и он был новым учителем латинского языка в их школе и новым куратором в классе Эмилио Сандерса. Недоучившийся семинарист, педант, младший сын в обедневшей семье из среднего класса, он считал своим долгом вернуть католической школе ее истинное предназначение — воспитание морали, дисциплины и семейных ценностей. Поэтому он не мог безучастно пройти мимо случаев расхлябанности и пренебрежения учебой. И начать решил с посещения семей учеников, имеющих прогулы или низкие оценки.

Увы, но его усердие повстречало на своем пути Большого Билла Тернера, который нашел в лице мистера Донато благодарную аудиторию. В устах бывшего кандидата в маньяки история перевернулась с ног на голову и превратилась в вопиющую, а над Винсом замаячило уголовное преследование.

У Лило похолодело все внутри, хотя он еще и половины назревающих неприятностей не осознал.

— Старуха, конечно имеет вес, — Тара затушила окурок, — но мой вам совет — пусть бы Винс съездил куда-нибудь проветриться.

Лило не был дураком и понимал, что не все так просто. Начнись расследование, и он молчать не будет. Неприятности могут ожидать и несостоявшегося насильника. Бизнесу такая огласка не нужна. И если Билл в запальчивости и желании подгадить ляпнул лишнего, то все остальные соображали, как это все некстати. Больше всего Лило не хотелось, чтоб всплыл его омежий статус.

С тех пор, как открылась правда, он прочитал массу информации на эту тему. Даже пресловутые любовные романы пытался читать, хотя и быстро сник. Излагаемые в них характеры и ситуации вызывали только смех и недоумение. А все, связанные с правами омег положения и правила, жутко раздражали.

Кроме того, позднее обретение статуса сыграло с Лило дурную шутку. Он никак не мог определиться со своими предпочтениями. Учась в школе для мальчиков, он никогда не обращал внимание на своих товарищей с точки зрения влечения к ним. Девушки в круг его общения попадали редко. В детстве, конечно, он играл в компаниях, где присутствовали девчонки, но чумазые шестилетки со сбитыми коленками никак не ассоциировались в его голове с возможностью иметь их в качестве своей пары.

А еще был Винс. Который занимал огромное место в жизни Лило. После выяснения отношений с ним, Лило много думал. Если бы он действительно так сильно любил Винса, желал его всем сердцем, то душа его, наверное болела бы, уязвленная отказом. Он бы горы свернул, добиваясь желаемого. Пытался бы достать Винса любыми способами. А так, единственное, что его раздражало - это новые любовники его друга, которым тот уделял внимание в ущерб общению с Лило. Не надо было ходить к психологу, чтоб понимать, что это не та любовь, какая должна быть.

Так что, единственное с чем Лило точно определился, было нежелание светиться, выставлять свою особенность и исключительность, привлекая ненужное внимание. И следовать определенным рамкам в выборе партнеров. Лило понятия не имел, какой секс ему понравится. Эксперименты с собственной задницей в домашних, так сказать, условиях — это одно, а довериться чужому мужику — совсем другое. Тем более у Лило имелась масса проблем с доверием.

Такие интимные размышления Лило, естественно, оставил при себе, а Винсу и Терезе изложил только сухие факты.
Донья Флорес тут же принялась возмущаться и даже, что было ей совсем не свойственно, пробормотала пару ругательств по-испански себе по нос. А вот Винс отнесся к новостям спокойно.

— Давно хотел проветрится! — заявил он.

Лило, который прокручивал в голове уйму вариантов, не находя подходящего, конечно психанул. Это была их общая мечта — уехать из города, путешествовать. А теперь получалось, что Винс рванет один, а Лило придется отдуваться за все.
Пришлось Винсу пообещать, что он никуда дальше Лос-Анджелеса не уедет, потусуется там, возможно найдет временную работу и подождет, пока у Лило начнутся каникулы. И тогда уж они вместе отправятся покорять мир.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: VikyLya, KuNe, Жменька, Энит, Peoleo, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:19 #4

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
Четыре недели, которые изменили жизнь. 2004 год

Случается, что бегство — оптимальная ответная реакция.
Стивен Кинг. «Почти как бьюик»

Лило было очень паршиво на душе.

Он стоял, небрежно прислонившись к стойке импровизированного бара, потягивал лагер и лениво следил за перемещениями Джуд. Она курсировала от одной группки к другой, заливисто смеялась, покачивала бедрами, наклонялась к собеседникам так, что ее пышная грудь буквально вываливалась из полупрозрачного купальника и время от времени бросала на него взгляды, подмечая реакцию на ее провокационные выходки. Наверняка она полагала, что его хмуро сдвинутые брови и молчаливое поведение вызваны ревностью. Как бы не так!

Накануне он в очередной раз разругался с Винсом, и теперь ему было вдвойне хреново от того, что приходилось признавать его правоту. Винс терпеть не мог Джуд. И не утруждал себя мнимой вежливостью по отношению к ней. Хорошо еще, что пересекались они не часто.

Винс считал, что Джуд не подходит Лило. Она была на несколько лет старше его, довольно бесцеремонная и навязчивая. Но именно эти ее черты поначалу и привлекли Лило. Ее опытность и развязность — именно то, что было нужно студенту-первокурснику. Их считали красивой парой и часто звали на тусовки. Правда, Лило большинство приглашений отклонял. Не для этого он поступил в универ, чтобы таскаться по гулянкам. Тогда Джуд надувала свои пухлые губки и пыталась изводить его нытьем. Лило старался это дело быстро пресекать, но не всегда получалось.

Они познакомились банальнейшим образом — в студенческом кафе при кампусе. Джуд непринужденно поставила свой стаканчик с кофе на его столик и завела беседу. «Боже, тебя сняли как девицу», — ржал потом Винс. Лило не сказал, что на самом деле это был не первый раз, когда девушки пытались с ним знакомиться. Он отдавал себе отчет, что из симпатичного мальчишки превратился в привлекательного парня. В глубине души его всегда не покидал страх показаться слишком женственным, обнаружить свой омежий статус или просто дать повод усомниться в своей мужественности. Поэтому он не переставал тягать железо, качаться, бегать по утрам и время от времени устраивать спарринги с Винсом, как в старые добрые времена. К счастью, рост его не подвел.

Это была его тактика. Уверенный в своих силах, Лило как охотник поджидал подходящую добычу. Он так до конца и не решил для себя с кем он хочет быть. Наедине с собой его возбуждали неясные мужские образы. Властные руки переворачивали его на живот, раздвигали ноги, проводили от лопаток вдоль позвоночника до самой ложбинки между ягодицами, вызывая жар во всем теле. Лило терся животом о жесткий ворс покрывала, оттопыривал задницу, выворачивал назад кисти и пытался жестко трахать себя искусственным фаллосом.

И также яростно наяву мужчины его пугали. Возможность довериться чужаку так и не стала для него реальностью. Тогда он задумался об отношениях с девушками. Они были податливыми, безопасными, а отношения с ними представлялись игрой — не всерьез. К тому же, от них в любом случае не получилось бы забеременеть, что являлось еще одной страшилкой для Лило.

Винс с ним был категорически не согласен, и это тоже подливало масло в огонь размолвок. Лило как будто испытывал их дружбу на прочность, словно его подростковый переходный возраст настиг их только сейчас. Ему нравилось порой изводить Винса, совершая поступки, которые тот явно не одобрял.

Лило помнил, как взбесился Винс, когда он заявился на его съемную квартирку в ЛА со всем барахлом и школьными документами. Вместо того чтобы провести вместе каникулы, Лило приехал насовсем. И бесполезно было ему втолковывать про необходимость нормально закончить школу. Эти разногласия немного смазали впечатления от их летнего путешествия. Но в остальном все прошло прекрасно, хотя и не так, как они мечтали в детстве. Подходящего мотоцикла не нашлось, и они взяли машину напрокат со стоянки подержанных авто, с хозяином которой свел знакомство Винс. Зато в нее уместились и палатка, и множество нужных в дороге вещей. Они проехали всю Калифорнию с юга на север до самой Йосемитской долины. А на обратном пути Винс не удержался от того, чтобы заехать в Сан-Франциско и показать Лило знаменитые «радужные» кварталы в районе Кастро.

Винс считал, что Лило рано или поздно примет себя тем, кем он является — омегой, найдет себя альфу или, в крайнем случае, хорошего парня. Поэтому его нынешние «эксперименты», как он называл Джуд и нескольких доступных девиц, до нее побывавших в постели Лило, вызывали у Винса непонимание и естественное отторжение.
Лило нравилось ему доказывать, что это не просто капризы. Что он умеет ставить цели и достигать их. Он вцепился в возможность остаться с Винсом в ЛА и, хотя и не пошел снова в школу, предпочитая подрабатывать то тут, то там, блестяще закончил экстернат.

Вот тут его и поджидала засада. Денег на учебу у Лило не было. Те мизерные средства, что он бережно скапливал в школьные годы, разошлись в первые же месяцы пребывания в большом городе. Залезать в карман к Винсу не позволяла гордость. Он и так его фактически содержал, предоставляя крышу над головой и покупая еду.
К Лос-Анджелесу надо было привыкнуть: близость океана, девочек в бикини и огромного количества машин с открытым верхом могло впечатлить любого, но для того, кто считал каждую копейку это означало дороговизну во всем, начиная от забегаловок с фаст-фудом и заканчивая ценами на съемное жилье.

Лило стал задумываться, а так ли уж нужно ему это образование, когда он может работать в какой-нибудь конторке или помогать Винсу в автомастерской. К слову, Винс наконец дорвался до своей мечты и устроился в престижную фирму, где обслуживали дорогие модели мотоциклов. В принципе, он зарабатывал неплохие деньги, но наличие своего аппарата, приобретенного им по случаю, в который необходимо было произвести солидные вложения, не давал им расслабиться и вздохнуть спокойно, оглядываясь на завтрашний день.

Но потом в Лило брали вверх амбиции, которых в нем скрывалось немало, и он понимал, что только качественное образование позволит ему шагнуть туда, куда он и не мечтал попасть, протирая стекла проезжающих автомобилей на пыльной заправке.

Существовала одна возможность, которую он тем не менее не рассматривал и отмел сразу. Получить стипендию омеги. Это решало все вопросы с оплатой проживания, обучения и даже ежемесячного пособия на время учебы. Для этого нужно было только одно: прийти в профильный отдел мэрии, принести подтверждение своего статуса из аккредитованной лаборатории и заполнить анкету. Увы, но это сметало барьер, который Лило воздвиг между своей частной жизнью и обществом. На такое он пойти не мог. Оставалось надеяться на стипендию от штата за хорошую учебу.
* * *
Джуд остановилась рядом с компанией парней, которые даже на фоне остальных, выделялись ростом и фактурностью тел. Скорее всего, игроки одной из университетских команд.

Лило ничуть не комплексовал. Ему тоже было что показать. Он знал, что Джуд выбрала его за внешность. Но это его не волновало. Он тоже с ней не теорию хаоса по ночам обсуждал. А вот когда они ходили куда-то с Винсом, его прям распирало от гордости. Особенно если они посещали гей-бар или клуб. Там он в глазах окружающих сразу превращался из друга в потенциального парня Винса, и ловил на себе оценивающие, буквально облизывающие его взгляды. Лило и сам не мог объяснить, почему от этого его так перло, вот только сходили они в такие места всего пару раз. У Винса имелись настоящие партнеры для сопровождения. Единственное, что радовало Лило — они чаще всего каждый раз были новые. В остальном, пристальное внимание к себе мужчин Лило не радовало. Вот и сейчас он нахмурился еще сильнее, когда заметил, что один парень из компании перехватил брошенный в его сторону взгляд Джуд и так и продолжал на него пялиться. Повернуться к нему спиной было ничуть не лучше. Вечеринка у бассейна не оставляла место недосказанности, и выставленный на обозрение зад Лило в купальных шортах легко мог быть принят за откровенное приглашение.

Лило про себя в который раз чертыхнулся. Сто раз был прав Винс, когда говорил, что ему тут делать нечего. Здесь не было его знакомых или однокурсников, на вечеринке в роскошном доме у пляжа зависали детки-мажоры, студенты старших курсов — ровесники Джуд и ее приятели из многочисленной тусовка, в которой она чувствовала себя, как рыба в воде.
Вот и сейчас она заливисто смеялась, благосклонно взирая, как парни время от времени как бы невзначай дотрагиваются до нее или нарушают личное пространство, сталкиваясь и задевая ее бедрами. Тот самый парень, который пялился на Лило — блондин с копной вьющихся волос, похожий на какого-то скандинавского бога, сейчас наклонился к Джуд и что-то ей втолковывал.

Лило не столько напрягали его возможные непристойные предложения и их флирт, сколько ему надоело торчать в этом месте. Он обогнул чашу бассейна и подошел к компании.

— Мы уходим, — кивнул он Джуд, не обращая внимание на остальных.

— Я Эрик, — вклинился блондин, протягивая ему руку. — Оставайтесь, веселье только начинается!

— Ага, — безэмоционально откликнулся Лило. Ему не понравилось, что Эрик долго не отпускал рукопожатие и умудрился многозначительно погладить его большим пальцем.

Джуд, как всегда надула свои губки.

— Я хочу остаться, Ли-лоооо…

Лило уже оскомину набили эти ее приемы, да и сама Джуд начинала все больше раздражать. Музыка, как назло, стала громче и била прямо по ушам, мешая сосредоточиться.

— Оставайся, а я пойду. Увидимся, — бросил Лило и развернулся, чтоб уйти.

Джуд ухватила его за руку и повисла на нем.

— Ребята, не ссорьтесь, — примиряюще воскликнул Эрик, шагнув к ним и приобняв обоих. — Давайте я сделаю вам прощальный коктейль на дорожку. Мой фирменный — вам понравится!

Умоляющий взгляд Джуд и надежда, что это скоро закончится без выяснения отношений, смягчили Лило. Он пожал плечами и последовал за своей девушкой и новым знакомым.

Эрик направился не к тому импровизированному бару, выставленному на улице, а к основательной барной стойке в глубине первого этажа, за которой возвышалась массивная конструкция из красного дерева, сверкающая зеркалами, стеклом и переливающаяся хрусталем бокалов. Лило присел на диван, а Джуд вертелась возле Эрика, покачивая головой в такт с шейкером. Наконец, он разлил коктейль по бокалам и воткнул соломинку. Джуд изящно прихватила один за ножку и протянула его Лило.

— Пей, если хочешь, — недружелюбно буркнул Лило. Его совершенно не прельщала идея заливать пиво коктейлем, да и просто ему даром ничего не надо было от этого Эрика.

— Иди сюда, детка, — окликнул ее Эрик. — Такому красавчику ни в чем нельзя отказывать. Не хочет коктейль, давай нальем ему пивка.

Лило закатил глаза - эти двое начали его реально бесить. Их личная коктейльная вечеринка грозила затянуться надолго. Эрик врубил музыку, Джуд заскочила в тесное пространство за барной стойкой и стала притираться к нему, совершая танцевальные движения. Эрик приобнял ее за талию и шептал что-то на ухо, а она делала вид, что смущается.
Лило не нравилось, когда его выставляли дураком. Он решительно встал, теперь уже точно собираясь уйти. Джуд тут же подскочила к нему и толкнула в грудь, заставляя упасть на диван.

— Не ревнуй! — Эрик подошел следом и протянул бутылку пива. — Какая горячая девочка тебе досталась! Покажи класс, детка!

Он присел на кресло напротив, явно намереваясь насладиться дармовым хоум-порно. Джуд села к Лило на колени, обвила его руками за шею и впилась в губы глубоким поцелуем. Вкус ее рта был приторно-сладкий и немного отдавал мятой от выпитого коктейля. Лило никогда особо не возбуждали поцелуи, тем более на публике. Но отказаться, оттолкнуть — означало показать, что его задел их дурацкий флирт, что он ревнует, как ребенок. Он втянулся в поцелуй, голова немного кружилась от выпитого. Он чувствовал на себе неотрывный взгляд Эрика, и это почему-то вдруг сильно его возбудило. Джуд довольно поерзала на его стояке и это привело Лило в себя. Он отстранился и отхлебнул прохладного напитка, любезно предложенного Эриком.

— Вы офигительны! — восторженно протянул тот. Его светлые глаза словно потемнели, легкий румянец проступил сквозь золотистый загар на скулах, дыхание ускорилось.

Джуд, вдохновленная его похвалой, потянулась на второй заход. Лило позволил терзать свои губы, но в этот раз неотрывно смотрел на Эрика. Сейчас он чувствовал свое превосходство, свою власть заводить и возбуждать, которую ощущал во время походов в гей-клуб с Винсом. Теперь не нужно было сомневаться: флирт Эрика с Джуд, его взгляды, намеки — все это предназначалось только для Лило.

Против воли он возбудился еще сильнее. Кровь прилила к лицу и не только. Стало жарко. Лило пересадил Джуд и отхлебнул еще порядочно пива. Эрик уже беззастенчиво расставил пошире длинные ноги и поглаживал пах. Лило на секунду уставился на это завораживающее действо, рядом громко застонала Джуд. Отрезвляющая волна накрыла Лило, заставив сморгнуть наваждение. Как всегда в таких случаях, пришла спасительная мысль: «Бежать!»

Лило попытался встать, зашатался, голова кружилась, вместо опоры в руке оказалась только пустая бутылка. В следующее мгновение он уже падал прямо на Эрика. В голове было оглушительно пусто, а во рту уже хозяйничал чужой горячий язык.
* * *
Никто в здравом уме не назвал бы Винса Миллера чувствительным. Уж точно не его партнеры, которые находили в нем множество заманчивых черт, но не чувствительность или сентиментальность. Единственные, кто мог всегда рассчитывать на его приязнь и заботу, были бабушка и мелкий засранец Лило. Хотя, чаще всего, Винсу хотелось надрать ему задницу. Он не давал ему скучать, время от времени выкидывая то один то другой фортель. С другой стороны, помотав нервы, он почти всегда удачно выкручивался из передряг. В последнее время Винс много времени проводил на работе — навалились срочные заказы, поэтому не сразу заметил, что с Лило что-то не так. То, что ему давно не попадалась Джуд, ни о чем не говорило. Они и раньше старались избегать встреч. Несколько дней Винс незаметно присматривался к другу, подмечая осунувшийся вид, темные круги под глазами, непривычную молчаливость и то, что он стал проводить все вечера дома, валяясь на диване и слушая музыку в наушниках.

Дальше — больше. Утром Винс полез в жестяную банку из-под печенья Орео, стоящую в кухонном шкафу, где они хранили деньги на текущие расходы и обнаружил там только несколько «квотеров» и пару мятых долларовых бумажек.
Винс знал, что по вечерам в общежитии кампуса можно купить все, что угодно, а за годы учебы студенты учатся не только всяким наукам, но и отличать местную, калифорнийскую травку от ямайской и многое другое. Но Лило всегда был далек от этого. Винс мысленно схватился за голову, представляя, насколько глубоко мог вляпаться парень. Мозг тут же подкинул картинку: последнее время Лило, несмотря на жару, ходил в худи с длинными рукавами.

Винс продолжал себя накручивать, когда хлопнула входная дверь. Значит, он еще и занятия прогуливает! Винс прислонился к косяку, не давая пройти.

— Где ты был?

— А ты мне, что, отец родной? — огрызнулся Лило, но в голосе его не было обычного задора. Он протиснулся мимо Винса и направился прямиком в ванную комнату. Винс переждал минуту и пошел следом. Распахнул дверь, которая еле-еле держалась на щеколде. Лило, стоящий в одной футболке у зеркала, обернулся.

— Какого…

На его правом предплечье желтела россыпь синяков. Сгиб руки был залеплен куском пластыря. Сбывались худшие предположения. Видимо, Лило прочитал всю смесь разочарования, растерянности и злости во взгляде Винса, потому что глубоко вздохнул и устало попросил:

— Свари кофе, я приму душ и приду поговорить.
* * *
Упругие струи били по лицу, стекали по телу, но не забирали с собой напряжение. Лило оперся рукой о стену в душевой кабине и прикрыл глаза. Как он должен был объясняться с Винсом, если и сам до конца не осознал случившееся?

Он проснулся в чужой спальне, не понимая, как в ней оказался. Вообще ничего не помня. Лило с трудом протер глаза и огляделся. Сквозь задернутые шторы едва пробивался солнечный свет. На большой лампе в стиле ампир, стоящей на прикроватном столике, висел верх от женского купальника. Там же находились пустые бутылки и стаканы. Лило сглотнул — неимоверно хотелось пить. Губы покрылись сухой корочкой, как будто накануне он искусал их до крови. Во рту стояла горечь. В теле сохранялся остаточный жар, как бывало перед начинающимися «горячими деньками».

Лило оглянулся на часть виднеющейся обнаженной спины, закутанной в простыни. Будить Джуд совсем не хотелось. Лило встал, пошатываясь. Поясницу ломило, каждое движение отдавало болью. Кажется, он вчера не слабо приложился и пересчитал задницей все ступеньки. Решив, что пописать можно и принимая душ, Лило отдернул шторку на ванной, тоже изготовленной в ампирном стиле — с позолоченными ножками в виде звериных лап. И тут же отшатнулся:

— Вот блять!

В ванне, словно в колыбели, сверкая голыми сосками и размазанными по телу потеками чего-то розового, дрыхла Джуд.

У Лило зашумело в ушах, а сердце ухнуло куда-то вниз. Забыв обо всем, он шагнул обратно в комнату. Теперь он рассмотрел то, что не увидел сразу. Слишком крупное тело под простынями. Кончик высунувшейся явно мужской стопы. Крепкие мышцы на оголенной спине. Сомнений не оставалось — он спал с Эриком. Лило вывернулся и ткнул пальцами в задницу, хотя уже практически знал, что он там обнаружит. Чуда не произошло — дырка распухла и пощипывала при прикосновении. Внутри основательно хлюпало.

Лило схватил свои шорты и выскочил в коридор. Благо, в городе никого не удивишь таким видом. Едва успел забежать за дом, как его основательно вырвало. Он упирался руками во влажную после утреннего полива траву, стоя на коленях, выплевывая из себя на сухую остатки собственных внутренностей и думал, что нет сейчас в мире более жалкого зрелища.
* * *
— Никогда не поверю, что эта сучка была не в курсе, чем он тебя напоил! — Винс в бешенстве стукнул кулаком по столешнице так, что чашки звякнули и подпрыгнули.

— Ну, она думала, что это типа поперсов — возбуждающее. Эй вроде как не хватало остроты ощущений в отношениях, — неуверенно протянул Лило.

Признавать правоту Винса во всем, что касалось его неудавшейся истории с Джуд, было весьма болезненно и неприятно. Особенно потому, что Лило, раскрывшись даже чуть-чуть, огреб по полной программе. Джуд он просто вычеркнул из своей жизни, причем сделал это лично, не уклоняясь от проблемы, а решая ее одним махом, не вдаваясь в объяснения и не устраивая сцены. Также он вычеркнул из памяти те злые слова, которые она бросила ему в спину напоследок.

— Слушай, и все равно это не стоит того, чтоб начать… — Винс кивнул на руки Лило. — Давай, мелкий, мы справимся, я помогу. Если надо, найдем тебе мозгоправа… Я сейчас неплохо зарабатываю, мы потянем.

Лило уставился на него, не донеся чашку с кофе до рта. Потом усмехнулся, ввернув свою фирменную фразу:
— Винс, ты что, дурак? Думаешь, я с горя побежал ширяться? Да, меня трахнул малознакомый чувак, и я нихера не помню! Но бывают вещи и похуже, знаешь ли. Я полгорода оббегал, пока нашел лабораторию.

— Лабораторию? — продолжал тупить Винс.

— Лабораторию. В которой договорился сдать анализы анонимно. Кстати, содрали, суки, кучу бабла. Результат будет через неделю — я с ума сойду, пока дождусь.

— Не-ет!

— Да-а! — передразнил Лило. — С очень большой вероятностью! Можешь себе представить, во сколько обойдется операция? Я узнавал, у нас они запрещены, и вообще — законы драконовские. Нелегально берутся сделать либо в Канаде, либо в Южной Америке.

— Не пори чушь! — Винс не на шутку разозлился. — Сначала получи анализы, а потом будем думать. И где носит твоего изобретательного насильника? Он вообще в курсе?

— Эрик? Откуда же мне знать? Я как-то не жажду его снова видеть. Джуд обмолвилась, что он вообще не здешний, чей-то кузен с Восточного побережья, приехал потусоваться.

— Отлично потусовался! — Винс просто сочился сарказмом. — Поговори с ним! Пора ему учиться нести ответственность за свои поступки.

— Не буду, — уперся Лило. — Тебе надо — ты и разговаривай.

— Отлично. И поговорю!

— Ну, Винс, представь, как это будет выглядеть? Я не маленькая девочка, которую обидел Серый Волк. Сам виноват — головой надо было думать. Что уж теперь? Ты не представляешь, этим мальчикам — мажорам из «Лиги плюща» на всех плевать.
* * *
Как бы то ни было, каждый остался при своем мнении.

Лило сидел в машине почти час. Винс настаивал на своем — побуждая найти Эрика и поговорить с ним. Сегодня он подловил Лило, предложив ему пойти развеяться в клуб. Но когда они зашли в полутемное помещение, заказали первый шот и Лило немного огляделся, то сразу понял, почему Винс выбрал именно это место. На диванах в ВИП-зоне развлекалась компания, некоторые парни и девушки из которой были Лило знакомы. Это не могло быть простым совпадением. Мелькнула светлая шевелюра Эрика и Лило непроизвольно втянул голову в плечи.

Винс дотронулся до него, словно желая передать свою силу и уверенность, предложил:

— Пойдешь?

Лило отмахнулся, опрокинул вторую стопку и махнул официанту продолжить. Винс неодобрительно поджал губы и покачал головой. Лило видел, как он подошел к компании, как Эрик встал, и они прошли в дальний конец клуба, где располагались отдельные вип-чиллауты. Пить резко расхотелось. Во рту образовался горький привкус, памятный с того самого утра. Лило почудилось, что его сейчас опять стошнит. Он едва успел расплатиться, выскочил на улицу и стал хватать горячий влажный воздух ртом, который никак не мог насытить его кислородом и очистить легкие, чтобы стало легче дышать. Немного успокоившись, Лило побрел на стоянку, где они оставили автомобиль, порылся в бардачке, нашел старую пачку сигарет и с наслаждением затянулся.

Винс все не шел. Наконец, когда Лило выкурил подчистую остатки и подумывал пойти на поиски Винса, который вполне мог быть уже в полицейском участке или в переулке со сломанными ребрами, тот появился. Плюхнулся на водительское сиденье, вполне целый, но какой-то задумчивый. Лило молчал, но Винс сам спохватился. Бросил, не поворачиваясь и отводя взгляд:

— Да, ты прав — это не наш вариант.

Он непроизвольно потер костяшки на правой руке. Лило немного отпустило — ожидание, а может, выкуренные сигареты сделали свое дело, и он даже смог пошутить:

— Неужели ты просто начистил ему его холеную рожу? А если это будущий отец моего ребенка?

— Не говори глупости! — совершенно серьезно ответил Винс, включая зажигание. — Отец твоего будущего ребенка — я! И давай, завязывай-ка ты с куревом и выпивкой!
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: VikyLya, KuNe, Жменька, Энит, Peoleo, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:21 #5

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
Часть 2. Норман
Спустя пять лет. 2009 год
Нельзя убежать от того, кого ты собой представляешь.
Дидье ван Ковеларт. «Чужая шкура»

Норман Гай Коултон сидел в своем кабинете на двадцать шестом этаже в самом центре Финансового округа и откровенно скучал.

Не то чтобы у него совсем не было дел. Приезд большого босса для западного отделения компании стал настоящим событием. С самого утра поток посетителей начинал течь через его кабинет и заканчивался только тогда, когда он давал отмашку своим секретарям и референтам перенаправлять его к местным руководителям или переносить визиты на другое время. И это только самые важные встречи, тщательно отобранные, с установленным таймингом и согласованной повесткой. Помимо этого, пришлось провести несколько совещаний и выехать на объекты. По настоящему интересной была только поездка в Кремниевую долину, где у Нормана успешно развивался бизнес.

Его компания имела обширные интересы: в высокотехнологичных отраслях, связи, производстве радиоэлектроники. Последняя активно развивалась на военных заказах, виртуозно выбитых в вашингтонских коридорах власти. Имея в своем распоряжении старый семейный капитал, Норман успешно делал на его основе «новые деньги», инвестируя в передовые технологии и держа руку на пульсе самых современных тенденций.

В свое время ему пришлось выдержать не одно сражение с отцом за право отстаивать свою стратегию ведения бизнеса. Единственное, в чем отец преуспел — давно лелеемое им и его старым другом слияние компаний, которое завершилось браком детей, едва тем исполнилось восемнадцать. Девятнадцатый день рождения Норман встречал в гордой роли отца семейства. Через восемь лет тесть умер, и они по взаимной договоренности освободили друг друга от бремени супружества.
И если бывшая жена полностью удовлетворилась природой Швейцарии, Венской оперой и Ла Скала, а, порой, и казино где-нибудь в Монте-Карло, то Норман с головой окунулся в бизнес, оставив сына на попечении деда.

И вот теперь, любуясь через панорамное окно Сан-Францисского офиса на урбанистический пейзаж, Норман не ощущал в себе прежнего драйва, находя внутри одну только усталость и пресыщенность. Ожидания, связанные с этой поездкой, не оправдывались. Пора было прибегнуть к старому доброму методу, к которому Норман прибегал крайне редко. Напиться в компании хорошего друга.
* * *
Вряд ли это было такой уж хорошей идеей. И Норман наверняка не подписался бы на подобное, будучи в трезвом уме. Бывший однокашник по Гарварду, а ныне профессор Ричард Бренсон всем другим напиткам предпочитал водку. Приканчивая вторую бутылку Smirnoff, предложение прочитать пару выставочных лекций и присмотреться к студенческим стартапам в школе бизнеса Хааса, показалось Норману достаточно привлекательным.
В принципе, для Нормана в этом не было ничего сложного. Он читал лекции не в первый раз. Выступать перед въедливыми студентами не сложнее, чем перед собственными сотрудниками или инвесторами. В его компании работало несколько десятков выпускников Беркли и многих из них Норман знал лично.

Норман с интересом рассматривал собравшуюся в аудитории публику. Вот оно — будущее финансового мира страны! Почти половина — явно азиатского происхождения: корейцы, китайцы, японцы. Ловят каждое его слово. Он знал, как выглядит со стороны — ничего вызывающего: узкие джинсы, голубой блейзер, рубашка без галстука, удобные туфли — Норман не собирался поражать их роскошью и ошарашивать пафосом своих достижений. Ему всегда интересен был интерактив — общение, мгновенные подачи и прием мяча, как в его любимом бейсболе. Он часто устраивал подобные мозговые штурмы у себя в офисе — это придавало жизни, не давало застаиваться, погрязнуть в рутине. Превращало солидных директоров и руководителей направлений в азартных мальчишек с множеством идей и здоровых амбиций.

Вот и сейчас, после краткой вводной речи, он завязал с ребятами увлекательный диалог, на ходу ловя настроение, с удовольствием наблюдая, как исчезает напряжение с лиц, как загораются глаза. Норман почувствовал прилив сил, словно впитал эту молодую живую энергетику. Это оказалось как раз тем, что ему было нужно! Но среди всеобщего оживления, что-то цепляло, не давая сосредоточиться, будоражило больше остального.

Норман едва заметно поморщился, пытаясь сфокусироваться на отвлекающей детали. Он не смог бы сказать, что в этом парне привлекло больше всего. Пожалуй, глаза. Большие, миндалевидные, какого-то редкого оттенка темного меда, опушенные густыми черными ресницами, из-за чего казались еще больше и ярче. Высокие скулы, четко очерченный подбородок. Вьющиеся волосы небрежно забраны в хвост. Широкий разворот плеч не скрывала простая футболка без всяких принтов. Он сидел во втором ряду, посматривал в открытый лэптоп и не принимал участия в обсуждении. Хотя Норман видел, что он внимательно следит за дискуссией. Хотелось вовлечь его в диалог, услышать голос, увидеть, как приоткрываются полные чувственные губы.

Норман по-мальчишески засунул руки глубоко в карманы и отвернулся. Давно он не замечал за собой подобной романтической чепухи. Да еще и по отношению к парню! Он еще не решил, что будет с этим делать, но определенно — эта нежданная случайность была ему приятна.

Норман редко поддавался эмоциям. Возможности жизни свободного обеспеченного человека ограничивались только его собственной нехваткой времени, а в остальном были практически безграничны. Он не любил постоянные отношения, которые со временем обрастали обязательствами, взаимными претензиями и обидами. В свои безусловные достижения он записал размеренную супружескую жизнь и бескровный развод. И не хотел рисковать еще раз. Практически не получая отказа, он выстроил свою стройную систему взаимодействия с любовницами, а для решения всех насущных вопросов с ними беззастенчиво привлекал личного секретаря.
* * *
Кабинет профессора Бренсона больше напоминал будуар перезрелой кокотки. Тяжелые портьеры в цветочек, кресла с шелковой обивкой, подушки с бахромой и кистями, напольные вазы с сухоцветами. И только массивный письменный стол из красного дерева, заваленный бумагами, был характерен для самого Ричарда.

— Кстати, — небрежно вбросил Норман, когда они обсудили его впечатления от лекций и текущие проекты Ричарда, — ты знаешь студента — высокий, смуглый, темноволосый, не знаю, как еще описать — глаза у него такие…

Норман замялся, спалившись, как подросток. На автомате добавил вдогонку заготовленную легенду:

— Парень сформулировал пару интересных идей. Хочу присмотреться к нему поближе, возможно приглашу несколько студентов на стажировку.

— Ну да, — засмеялся Ричард, подмигивая. — Идеи у него и вправду интересные. И глаза… красивые. Эмилио Миллер — закончил колледж с очень высокими баллами, успешно участвовал в нескольких стартапах выпускников, стажировался в URS Corporation, сейчас слушает у нас курс МВА.

Норман кивнул, про себя обкатав на языке «Эмилио Миллер», «Эмилио»… Он уже представлял себе, как произнесет имя вслух, как пожмет руку, немного, но не неприлично долго, задержав ее в своей ладони, как наклонится над столом, изучая проект и вдохнет аромат кожи, пронизанной солнцем.

Придется ради этого пригласить целую группу студентов, но это не важно — из привлечения молодых толковых кадров всегда можно извлечь пользу. У Нормана и следа не осталось от прежней апатии: он весь был как натянутая струна. Эмилио Миллер станет украшением его Сан-Францисского вояжа.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: KuNe, Жменька, Peoleo, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:24 #6

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
* * *
Через две недели Норман был близок к помешательству. Приходилось признать, что все его хорошо продуманные планы со всего размаху летели в тартарары.

А ведь он подошел к делу с хорошо продуманной стратегией, проведя параллели с захватом компаний или новых рынков. К счастью, ему хватило ума не действовать с наскока. Иначе его фиаско было бы еще более скоротечным и безусловным.

Первым делом Норман вызвал Марка Беллардо — руководителя одного из новых перспективных направлений - и сильно удивил его тем, что дал указание отложить почти утвержденный проект. Вместо этого предоставил в его распоряжение группу аспирантов экономической школы. Разумеется, умолчав, что среди десятки стажеров есть его персональный интерес — Эмилио Миллер. Подобное собственное непрофессиональное поведение удивило самого Нормана, что же говорить о подчиненном. По крайней мере, Марк был достаточно умен, чтобы оставить распоряжения босса без комментариев и тот был ему за это благодарен. Сколько бы он сам себя не уговаривал, что надо иногда встряхивать свои подразделения и от молодых умов будет польза, но в глубине души понимал — сырой проект не чета продуманному плану, который они готовили больше четырех месяцев.

В качестве небольшой компенсации Марку, Норман наделил его почти не ограниченным карт-бланшем, неплохим финансированием, лучшими из возможных помещений и всей технической поддержкой. Себе тоже не забыл сделать приятное: камеры с хорошим зумом, выведенные на личный компьютер босса заглядывали в самые дальние уголки офисов, где предстояло работать группе.

Но сработало это почти с точностью до наоборот. Смотреть на Эмилио поначалу доставляло Норману истинное наслаждение. До этого он не задумывался о правильности своего спонтанного решения. Студент, намного младше его — даже для непродолжительной страсти это был достаточно смелый шаг. Не говоря уже о предмете своего внезапного влечения — у Нормана не было серьезного опыта подобных отношений. Он не задумывался, почему. Себя он считал либералом с самыми широкими взглядами на жизнь. Возможно, с женщинами все было проще и понятней. Возможно, то, что в женщине его привлекало — нежность, мягкость, некоторая манерность, — в мужчине вызывало неприятие. А искать себе мужчину под стать Норману как-то в голову не приходило. Эмилио ни в коей мере не создавал впечатление изнеженного красавца — у него была мускулистая подтянутая фигура, высокий рост, точеные черты мужественного лица. Только иногда в изгибе скул, в отброшенной пряди волос, в изящном жесте руки, играющей с карандашом, ощущалось мягкое очарование. Некий флер, словно в последний момент художник затушевал резкие линии.

Норман всматривался в экран. Впитывал мельчайшие детали и подробности и самым глупым образом млел. Он не мог уделять процессу подглядывания за Эмилио слишком много времени — никто не понял бы, если бы он закрывался в кабинете на весь рабочий день. А закрываться приходилось. Он и сам не знал, когда это началось. Не в первый день, точно. Во второй? Рука сама потянулась к паху, погладила тонкую ткань брюк. В Сан-Франциско стояла жара, в офисе работали системы искусственного климата, но Норману становилось жарко — пот выступал на висках, струился по шее, затекал по волоскам на груди. Он дергал головой, смахивая капли, сосредоточенный только на том, чтобы продлить сладкую муку. Эмилио не сидел на месте — он подходил к товарищам, наклонялся, демонстрируя волнительный изгиб спины, иногда поворачивался задом к камере и тогда Норман выдергивал ремень из шлевки, вытаскивал из влажного белья напряженный член и неистово дрочил.

С каждым днем пытка расстоянием становилась мучительней. Норман давал себе слово, что завтра точно найдет повод поговорить с Эмилио и, возможно, даже сумеет продвинуться достаточно далеко. Наконец, он дождался, когда приглашение в офис не будет выглядеть подозрительно и пригласил всю команду с первыми результатами.

Они расселись за большим столом в конференц-зале. Норман, с утра озабоченный гардеробом и внешним видом, нашел в себе силы завести непринужденный разговор. На этот раз он смог насладиться голосом Эмилио. Он оказался таким, каким Норман себе представлял и даже лучше: не очень низкий, с приятными обертонами. Парень немного растягивал слова, чем слегка напоминал медовый южный говор, но в целом, как и многие жители Калифорнии, произносил слова чисто.

Норман проявил все свое умение и обаяние, задавал вопросы, фонтанировал идеями, не забывал выказывать одобрение и при каждом удобном случае посылал невербальные знаки симпатии собеседникам, из осторожности не выделяя никого, что оказалось весьма непросто. Присутствующие на совещании Марк и два референта, наверное, в душе изошлись на междометья при виде такого энтузиазма босса, который им приходилось видеть не часто, если не сказать — никогда.

По крайней мере, все остались довольны встречей — Норман наблюдал, как они продолжают обсуждать ее итоги за кружками с кофе, сделав себе заслуженный перерыв после волнительного мероприятия. Теперь у Нормана имелся повод для второго этапа сближения. Переждав установленный самому себе временной промежуток, он объявил, что хотел бы познакомиться со стажерами лично в непринужденной обстановке, совместив приятное с полезным — по просьбе профессора Бренсона поощрить его лучших студентов и оценить их в перспективе будущего найма.

Норман ни словом не обмолвился, что подобные собеседования он проводит не всегда даже с менеджерами высшего звена. Он дал понять, что это исключительно услуга и добрый жест в сторону профессора Бренсона — его старого друга. Про себя усмехнувшись и представив, что бы сказал использованный в слепую Ричард.

Норман выбрал загородный клуб, в котором бывал по приезде в Сан-Франциско. Если бы он не был так одержим Эмилио, тет-а-теты со стажерами и правда доставили бы ему удовольствие. Они соответствовали уровню своего учебного заведения, а двоих — парня в очках, развившего во время завтрака интересную для него концепцию и девушку-кореянку, которую он хотел застать врасплох, а в результате получил нестандартное видение будущего оптико-волоконной отрасли, - отметил особо, пообещав себе постараться не забыть дать соответствующие распоряжения на их счет.

Он проявил нерешительность, не зная, участвовать ли ему в игре в гольф с остальными или воздержаться. С каждой минутой проводить время вдалеке от Эмилио становилось все труднее. Но и выбрав игру, Норман не преуспел. Осмелевшие девушки из группы вздумали с ним флиртовать. Притворяясь неумехами, беззастенчиво просили продемонстрировать им удары, а одна даже недвусмысленно поглаживала клюшку, не отводя от него взгляд. В былые времена Норман лениво перебирал бы, какое предложение принять. Но сейчас его интересовало одно-единственное — ужин он отвел для встречи с Эмилио. Тот со своим товарищем довольно быстро дошел до девятой лунки на грине, и они направились на второй заход, разминувшись с Норманом, что его неимоверно раздражало.

Ко времени ужина Норман подошел во взвинченном состоянии и никак не мог взять себя в руки. Кроме того, он вступал в неизведанные воды — ему не приходилось ухаживать за мужчиной. Секс всегда был гарантирован положением Нормана и его финансовыми возможностями, так что согласие сразу подразумевалось. Его пугала и собственная неопределенная позиция — с момента первой встречи желание легкого флирта постепенно перерастало в потребность безраздельного обладания. Об этом даже думать не хотелось, но мысль возвращалась вновь и вновь, особенно бессонными ночами. Возможно, Норман все себе надумал и Эмилио с первых минут с радостью бросится в его объятия, благодарный за предложение, но что-то ему подсказывало, чтобы он не обольщался.

Норман даже порадовался, что успел побеседовать с другими стажерами. Так он легче настроился на беседу, вошел, так сказать, в тему. Имея взрослого сына, Норман не особо вникал, чем интересуются его ровесники.
Эмилио пришел на ужин в классических темных брюках и рубашке с длинным рукавом, по крайней мере отдавая дань уважения и заведению и пригласившему. С нынешней молодежи бы сталось явиться в футболке и потертых джинсах. Дама же предоставила бы возможность пялиться в ее декольте, но на вороте рубашки Эмилио расстегнутой оказалась всего одна пуговица. Норман непроизвольно сглотнул, заметив, как бьется жилка, слегка приоткрывшаяся взору. Хотелось лизнуть ее языком, почувствовать пульсацию, ощутить теплоту и гладкость кожи.

Первая заминка вышла, когда Норман предложил ему сделать заказ по карте вин. Он неплохо разбирался в этом вопросе, но его знания не понадобились — Эмилио вежливо настаивал на воде. Норман сразу же заподозрил, что его планы каким-то образом раскрыты, но тот улыбался так искренне, объясняя, что совсем не пьет, что трудно было заподозрить его в двойной игре.

Дальше Норману, наконец, больше не нужно было сдерживать напор и обаяние, и он развил наступление по всем статьям. Эмилио ничуть его не разочаровал, продемонстрировав соответствие содержания форме. Он ничуть не тушевался, вел себя вполне естественно, отвечал на вопросы, поддерживал шутки. В какой-то момент они увлеклись и вступили в жаркий спор на тему глобального лидерства страны и взглядов либертарианцев. Никогда еще ухаживания Нормана не сопровождались политической дискуссией! Его встряхнуло, словно в лицо подул свежий океанский бриз. Выпив совсем немного для своей комплекции вина, он чувствовал приятное головокружение. Его собеседник тоже раскраснелся, очаровательно жестикулируя в такт разговору.

Норман непринужденно поймал его руку, отбивавшую ритм по столу, накрыл ладонью. И продолжал говорить, сделав вид, что это в порядке вещей. Эмилио не стал вырываться, и улыбка не сошла с его губ, но Норман почувствовал его внутреннее напряжение, словно он пришпилил бабочку. Спустя короткое время Эмилио засобирался. Норман предпринял вторую попытку, пригласив его на вечернюю прогулку, тем более, что погода к этому весьма располагала. У Эмилио не было никакой причины отказываться, и все-таки он твердо ответил «нет». Это «нет» было куда красноречивей первого, неявного отказа. Настаивать дальше казалось совсем неприличным, да и в такую ситуацию Норман попал чуть ли ни впервые и немного растерялся. Не так он представлял окончание сегодняшнего вечера! Он постарался не показать разочарования и тепло попрощался с Эмилио.
* * *
Едва зайдя в номер и ослабив узел галстука, Норман прямо в ботинках плюхнулся на кровать. Ему было о чем подумать и что проанализировать. Острый ум, не отказывавший своему хозяину в самых сложных ситуациях, вытаскивал из памяти мельчайшие детали, оттенки эмоций, незаметные на первый взгляд акценты, реакции собеседника. По всему выходило, что Эмилио не остался безразличен к его ухаживаниям. По крайней мере, он все понял правильно и вдаваться в примитивные объяснения-признания не пришлось.

Норман набрал телефонный номер.

— Ты представляешь, который час? — Сонный голос личного психоаналитика и по совместительству друга, Адама, казался не более недовольным, чем обычно. Психоаналитиком его можно было назвать с большой натяжкой, скорее наперсником и хранителем секретов, чему весьма удачно способствовал формальный статус врача и пациента.

Норман проигнорировал вопрос.

— Итак…

— Итак, как ты можешь догадаться, я звоню из собственного номера, и я здесь совершенно один.

— Быстро же ты разочаровался! Выставил парня посреди ночи?

— Адам, — заскрипел зубами Норман. — Напомни мне, когда ты стал подрабатывать гадалкой?

— Ладно, — совершенно серьезным «проснувшимся» голосом ответил Адам. — Что тебя беспокоит?

Норман выложил все подробно, не упуская малейшие детали.

— Понимаешь, я ощущаю отклик и при этом он не производит впечатление человека, который стал бы ломаться и набивать себе цену.

— Ну-у, на самом деле я вижу здесь массу вариантов. В первую очередь, что ты выдаешь желаемое за действительное…

— Адам, — угрожающе начал Норман.

— Но согласись — такое возможно. Далее, молодой человек может испытывать к тебе пиетет как к своему боссу, к успешному человеку, бизнесмену.

— Если ты сейчас скажешь про мой почтенный возраст — я кладу трубку!

— А самые простые, элементарные вещи тебе в голову не приходят?

— Какие, например?

— Например, что он не настолько гомосексуален, как ты себе вообразил? Или что у него кто-то есть? Или что у парня есть принципы, в отличии от тебя, и он не смешивает работу и личную жизнь? И тем более ему не пришло бы в голову поднять с постели старого больного друга и задавать ему дурацкие вопросы, когда ты вполне мог их задать ему сам? О чем вы говорили вообще?

— О либертарианстве…

Норман только сейчас понял, каким идиотом был. Почему-то в голове устоялся образ свободного от обязательств Эмилио, только и ждущего, когда Норман снизойдет до его персоны. Естественно, что у такого красивого мужчины могли быть отношения. С большой вероятностью именно так и было. Теперь заводить об этом разговор казалось не вполне удачной идеей, а вот выяснить все обстоятельства — легко!

Что предпринять, если ответ на вопрос о партнере или партнерше окажется положительным, Норман еще не знал, но сама возможность подействовала на него умиротворяюще и остальную часть ночи он спокойно проспал.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: KuNe, Жменька, Peoleo, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:25 #7

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
* * *
Норману не приходилось раньше работать с начальником службы безопасности Сан-Францисского филиала. Можно было опять придумать историю, поручить проверку всей группы, но какого черта? Уровень конфиденциальности и положение Нормана позволяли ему обходиться минимумом объяснений. Единственное ограничение — время. Ему надоело выжидать, после личного общения, после недосказанности — хотелось действовать немедленно и результаты получить как можно скорее.

Через сутки на его стол легла тонкая папка. Он задержал начальника службы безопасности. Тот сам занимался делом — такое требование Норман выставил и теперь жаждал услышать личные впечатления, которые всегда ярче сухих рапортов и фото.

— Эмилио Миллер, 25 лет. Закончил Калифорнийский университет. Слушает курс МВА в школе экономики Хааса в Беркли. Местом постоянного проживания значится кондоминимум недалеко от Маркет-стрит.

Норман подошел к окну. Приятно было думать, что Эмилио жил совсем неподалеку, как будто это сближало их еще больше.

— Квартира принадлежит Винсенту Миллеру, примерно 30 лет. Предположительно, брату или кузену Эмилио. Со слов общительной соседки, молодые люди живут там около пяти лет, достаточно замкнуты, но вежливы, домашних животных не держат. За все время проживания никто не заметил, чтобы с ними жил кто-то еще. Гости — парни и девушки приходят, но попоек и шумных вечеринок они не устраивают. У Эмилио нет машины, до Беркли он добирается, в основном, на метро. У Винсента есть мотоцикл. Парни любят путешествия, примерно каждую пятую неделю они уезжают дня на три-пять…

Винсент работал в мастерской по ремонту мотоциклов, но полтора года назад они с партнером открыли свое дело. Эмилио помогал с открытием и привлечением венчурного капитала. Он сумел уговорить инвесторов вложиться в небольшой бизнес, который показывает неплохую рентабельность. Со слов бывших коллег из мастерской, Винсент или Винс, как они его называют — гей. Постоянного партнера у него никогда не было. К младшему брату относится очень хорошо.

— Гей, — задумчиво произнес Норман.

— Да. И еще — интересная история. Эмилио предлагала контракт на съемки в качестве модели крупная рекламная фирма. Несколько писем попало в деканат Университета. Но Эмилио отказался.

— Причина известна?

— Точно нет. Но в деканате предполагают, что причина кроется в том, что Эмилио Миллер обучается по именной стипендии Католической церкви США, а работа предполагала разную степень обнаженности. Хотя и личной заинтересованности руководства фирмы, неприемлемой для Миллера, исключать нельзя.

Норман был настолько ошеломлен свалившейся на него информацией, что закрылся в кабинете, прошел в заднюю комнату и щедро плеснул себе скотч в стакан. Тут было что обмозговать! Брат-гей и католическая церковь?! Никаких отношений? Заядлый путешественник? Эмилио Миллер оказался той еще шкатулкой с сюрпризом! И чем больше Норман погружался в его мир, чем больше становилась его вовлеченность в жизнь другого человека, тем сильнее Норману хотелось сделать Эмилио своим. А намеки на личную заинтересованность руководства рекламной фирмы, по сути похожей на то, что пытался проделать Норман, просто вывели его из себя. Какие-то неудавшиеся порно-магнаты пытались соблазнить его мальчика?! О своих поступках он, разумеется, думал совсем в другом ключе.
* * *
На следующее утро, после проведенной в размышлениях бессонной ночи, Норман принялся осуществлять свой план «В» по завоеванию Эмилио. Отсутствие на горизонте явных соперников его несколько ободрило. Напрягали намеки на некий аскетизм парня. Но всерьез полагать, что он наложил на себя целибат — в реалиях современного мира казалось абсолютным нонсенсом. И Норман никак не мог отделаться от воспоминаний: теплая рука в его ладони не дрожала, во взгляде он ловил искреннюю симпатию. Он не вел бы успешно бизнес, если бы не разбирался в малейших нюансах человеческих эмоций, особенно когда эти эмоции тщательно прячут, мысли скрывают и все делают вид, что они самые лучшие исполнители покерного блефа.

Он отправил ему домой элегантный букет и два билета на калифорнийское бейсбольное дерби «Сан-Франциско Джайнтс — Лос-Анджелес Доджерс». Не особо рассчитывая на эффект, но явно обозначая начало активной фазы ухаживания. Зато этот шаг мог стать поводом к более откровенному разговору. Но Эмилио никак не показал, что сигнал принят. Держался при встречах также доброжелательно отстраненно. Норман даже перепроверил в курьерской службе: доставлено и вручено точно в руки адресату.
* * *
Теперь смотреть на Эмилио сквозь экран монитора стало совсем невмоготу. Казалось, протяни руку, дотронься… Адам считал это временным помешательством, вызванным скукой, не опасным для жизни. Сам Норман в глубине души признавался в одержимости. Но она не ложилась тяжким грузом, а заставляла кровь кипеть, он даже упорядочил мысли, сгенерировал несколько новых идей, изучил перспективные предложения, провел в режиме удаленной конференции важные совещания. И везде был бодр, собран и на подъеме.

В воскресенье он встретил старого приятеля, с которым время от времени вел дела, и тот упомянул о яхт-клубе в Марине. Норман вспомнил о тяге Эмилио к приключениям и путешествиям и загорелся идеей, поручил помощникам все организовать. Такое предложение выглядело серьезно и должно было быть озвучено лично

На понедельник как раз намечалось совещание, которое по группе Марка проводил один из исполнительных директоров. Норман держал руку на пульсе и знал, что дела движутся хорошо, если не сказать отлично. Вдобавок, он еще более упрочил свои позиции, как современный руководитель, не боящийся рисковать и пробовать новое.

Он сделал вид, что спустился в конференц-зал, где проходило обсуждение, совершенно случайно, вроде как мимо проходил. Успокоил всех жестом — мол «Не обращайте внимание, продолжайте!», поймал быстрый заинтересованный взгляд Эмилио и от этого расположился в кресле, излучая полное довольство.

Встать, сделать шаг к Эмилио, протянуть руку… Так просто и так сложно одновременно. Будто ответив на его мысленный призыв, Эмилио сделал шаг навстречу. Норман только приготовился уговаривать его всеми возможными способами, как тот просто ответил «Да».

— Да, согласен, нам надо поговорить.

Он сделал акцент на слове «поговорить», в очередной раз одной фразой оставляя Нормана в неопределенности. Это уже становилось привычкой.
* * *
Яхта вышла с внутреннего рейда на открытую воду, и Норман приложил руку козырьком — солнце заставляло щуриться. Он специально дал Эмилио время освоиться, отойдя под предлогом обсуждения маршрута с капитаном. И вот теперь наблюдал за Эмилио издали. Тот слегка наклонился, оперевшись на поручень: светлая ткань брюк натянулась, а легкий пуловер наоборот, задрался, оголяя полоску загорелой кожи. Выглядело это настолько соблазнительно, что Норман готов был пялиться сколь угодно долго.

Капитан переложил курс, и Эмилио выпрямился и обернулся. Норман помахал ему рукой, подзывая к себе. В самом начале, когда еще Эмилио только поднимался по трапу, он предложил ему, как радушный хозяин, просто насладиться поездкой, оставив разговоры на потом. Они отправились осматривать яхту. По сути, Норман тоже был здесь гостем — так, плавал несколько раз по приглашению друга. В каюте с двуспальной кроватью он почувствовал неловкость и поспешил выйти, едва не натолкнувшись на идущего вперед Эмилио.

Норман по инерции прихватил его за предплечье, чтоб удержать равновесие, практически уперся грудью в спину и тут же почувствовал, как его окатило жаром. Он никогда еще не стоял так близко. От Эмилио ощущался тонкий аромат туалетной воды — древесные ноты, свежесть, запах травы. Голова закружилась, и он жадно вдохнул, желая вобрать в себя как можно больше.

Эмилио, повернувшись в пол-оборота, спросил:

— Вы в порядке?

— Ты! Мы же договорились! — Норман смог взять себя в руки и улыбнуться. — Я в порядке, совсем забыл, что мы не на земле.

Он с неохотой разжал пальцы — рука, явно не подчиняясь голосу рассудка, желала и дальше прижимать Эмилио к груди. Они были почти одного роста — при росте Нормана шесть футов три дюйма, Эмилио не сильно ему уступал. Да и в обхвате плеч тоже. Зато был тоньше в талии и, что греха таить, моложе.

На верхней палубе, с которой открывался шикарный вид, накрыли обед. Норман напрасно волновался — их условленное молчание по основному вопросу никак не сказалось на общении. Им также было интересно вдвоем, несмотря на разницу в возрасте и круге общения. Единственное — когда Норман пытался переводить разговор на более личные темы, Эмилио начинал отвечать сухо и односложно. Норман не мог обнаружить свою осведомленность, поэтому вынужденно удовлетворился малым.

Они расположились здесь же — на белых диванах, усыпанных подушками. В открытые панорамные окна задувал бриз с океана. Эмилио теребил бахрому на одной из думок, поглядывая исподлобья своими удивительными глазами.
Норман понимал, что именно ему следует начать первым, но получилось так, что они попытались заговорить одновременно. Они принужденно рассмеялись, не снимая напряжения, и когда Норман предпринял вторую попытку, Эмилио остановил его жестом.

— Позволь мне? Давно следовало это сделать, но я думал, что ты сам перестанешь настаивать. В конце концов, в моей персоне нет ничего эксклюзивного.

Он снова махнул рукой, прерывая возможные возражения, показывая, что не кокетничает, набиваясь на комплименты и что для него такой взгляд всего лишь констатация факта.

— Знаешь, у меня есть родственница, которая обожает Джейн Остин. В ее романе девушка отказывает джентльмену, высказывая все честно и без прикрас. Я бы мог придумать десяток причин для отказа, и ни одна из них не отражала бы истины. Но я вижу, что ты играешь по-честному и отвечу тебе тем же. Ты мне нравишься. Как человек и бизнесмен. Вызываешь уважение. С тобой интересно и легко общаться. Но…

— Но? Сейчас ты скажешь, что не гей? Что я тебя не привлекаю?

— Не скажу. Потому что это будет неправда. Но я не представляю тебя рядом с собой — ни на короткое время, ни тем более в длительных отношениях, о которых вообще можно не упоминать, ведь ты не пробудешь здесь долго. Я не приемлю вмешательства в личное пространство, а ты уже этим пренебрёг.

— И все?

— Все. Ну, если не считать, что ты вряд ли разделяешь мои сексуальные предпочтения, — Эмилио лукаво улыбнулся.
Норман придвинулся поближе.

— Если это все твои возражения, то они меня не убедили. Скорее наоборот, раздразнили, — он положил руку ему на колено.

— Я умею давать пространство, если это необходимо и не включать собственника. Никто не знает, вступая в отношения — сколько они продлятся. Ты сам сказал, что нам хорошо вместе, а это огромный плюс. У каждого из нас есть свои занятия — а это значит, что мы не станем надоедать друг другу. И, — Норман подобрался вплотную, ощущая, как колотится сердце у них обоих от такой близости. — Откуда ты знаешь, какие у меня предпочтения, пока мы не попробуем? Нам определенно стоит попробовать!

Последние слова он произнес в уже приоткрытый рот Эмилио. У него были полные мягкие губы, которые легко сминались в поцелуе. Когда Норман проник языком глубже, у него застучало в висках от нахлынувшего адреналина. А ведь именно сейчас он просто обязан был не выпускать из рук контроль. Еще несколько раз он наступал в поцелуях, не ощущая явного отклика. Руки слепо шарили по давно желанному телу, проникли под одежду, прошлись по гладкой горячей коже, собирая все изгибы и прорисовывая рельефы.

А потом краем уплывающего сознания Норман услышал, нет, скорее ощутил стон, выдох, пойманный его жадным ртом. Этот сигнал к началу ответных действий прозвучал торжественной музыкой, наполнил его долгожданным восторгом.
У Эмилио оказалась сильная хватка, не уступающая ни в чем. Тело Нормана оказалось хорошенько промято, замучено объятиями. Эмилио подхватил напор и продолжал вести, довольно агрессивно прикусывая кожу на шее и ключицах, вонзая язык в глубоких поцелуях. Он так настойчиво напирал на Нормана, что вынудил того опрокинуться на диван, увлекая за собой партнёра.

Эмилио сел верхом, снял пуловер и отбросил его, поведя плечами, словно давая возможность полюбоваться телом. И там было на что посмотреть! Норман восхищенно провел обеими пятернями сверху вниз, задевая напряженные соски. Эмилио тем временем слегка сдвинулся вниз и высвободил его член, возбужденный и подрагивающий. Взглядом дал понять насколько увиденное ему приятно, провел пару раз по стволу, задевая головку и размазывая выступивший предэякулят, отчего Норман чуть не кончил, как подросток. Он вообще не узнавал реакции своего тела, настолько мощной была отдача, настолько острыми ощущения.

Тем временем, Эмилио обнажил и свой член и, не давая Норману до него дотронуться, соединил их и принялся неистово дрочить. От вида его запрокинутой головы, с распущенными теперь кудрями, от взгляда на закушенную в порыве страсти полную нижнюю губу, налившуюся темно-вишневым цветом, от капель пота, стекавших по его вискам и шее от усердия, а еще от умопомрачительного аромата их соединённых и разгоряченных тел, Норман получил сильный и весьма скорый оргазм. Сперма вылетала мощными толчками, попадая на живот и грудь Эмилио, стекала белесыми каплями. Он прервал поступательные движения вдоль ствола, провел пальцами по увлажнившемуся торсу, задевая те самые капли и с совершенно пошлым видом лизнул испачканные кончики. Если бы Норман только что не испытал оргазм, он сделал бы это сейчас — зрелище сводило его с ума. Эмилио, явно осознавая произведенный эффект, медленно провел всей ладонью от шеи до паха и вновь принялся себе дрочить.

Норман облизнул пересохшие губы и покрепче сжал его ягодицы, удерживая в равновесии, пока тот кончал. Оставшаяся на них одежда явно была испорчена.

Эмилио встал, пошатываясь, стянул испачканные брюки и белье и плюхнулся рядом с Норманом на диван, поворачиваясь на бок и подминая под себя подушки. Через несколько секунд дыхание его выровнялось, и он заснул.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: KuNe, Жменька, Peoleo, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:27 #8

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
* * *
Норман сидел на ковре, облокотившись спиной на диван и прислушивался к ровному дыханию спящего. Он успел спуститься в каюту, вымыться и переодеться, принести с собой влажное полотенце и плед. Осторожно протер Эмилио, воспользовавшись возможностью лишний раз прикоснуться к телу, превратив гигиеническую процедуру в длящуюся ласку. Нежно погладил едва заметный шрам ниже пупка, провел рукой по бокам, повторил изгиб скульптурных упругих ягодиц. Манипуляции ничуть не повлияли на крепкий сон Эмилио. Норман с сожалением прикрыл его, лишая себя захватывающего зрелища.

Вопреки прогнозам Адама, не наступило никакой пресыщенности и успокоения. Норман также не мог в полной мере насладиться чувством победы. Только не с Эмилио! Ощущение тревоги и неопределенности никуда не ушло, только усилившись от желания обладания. Эмилио так и не дал четкий ответ и то, что он поддался порыву, еще ничего не значило. Хотя его отклик наполнял сердце Нормана первобытным восторгом. Он не раз и не два воскрешал в памяти моменты их близости. Что говорить, если пришлось снова удовлетворять себя в душе, всего через несколько минут после мощнейшего оргазма.

Эмилио заворочался, просыпаясь, потянулся и привстал, опираясь на локти. В помещении горело искусственное освещение.

— Сколько я спал?

— Достаточно. Сейчас поздний вечер, если не сказать — ночь. Яхта легла в дрейф.

— На закате спать вредно!

— Так говорила моя мама, — улыбнулся Норман и они оба рассмеялись.

За ужином Норману то и дело хотелось распускать руки, и он едва себя сдерживал, чтобы этого не делать. И все искал подходящий момент, чтобы закрепить отвоеванные позиции. Но Эмилио как всегда его удивил.

— О`кей, — заявил он непринужденно, слизывая с уголка рта каплю ванильного мусса. — Ты не нарушаешь мое личное пространство, не суешь нос в мою жизнь и не форсируешь события.

— Приемлемо, — кивнул Норман. — Но ты еще не упомянул о своих особых предпочтениях. Только не говори, что ты доминант или некто в таком роде — не представляю, чтоб я смог носить ошейник и все такое.

— Ты почти угадал, — усмехнулся Эмилио, но взгляд его остался серьезным. — Я — топ, и если для тебя это проблема…

Норман невольно сглотнул. Пока Эмилио спал, он много думал о том, чего тот от него потребует, но не заморачивался всерьез, опираясь на удачный опыт недавнего секса, хотя он и не был вполне «классическим». Не сказать, что Норман был совсем уж «девственным» — у него пару раз случался опыт и в боттоме. Скорее ради эксперимента и чтоб изучить все реакции своего тела. Но пристрастия к подобной роли он явно не испытывал. К тому же положение партнеров, их зависимость и его статус не предполагали такого рода распределения ролей, особенно в одноразовом сексе.

— Это больше вопрос доверия, чем техники или табу, — произнес он осторожно.

Эмилио одобрительно кивнул. Норман приободрился и свел все к шутке:

— Тебе придется меня ублажать. Не боишься?

— Я справлюсь.

— Тогда, может, начнешь прямо сейчас?

Теперь его немного отпустило, и он сделал то, что ему давно хотелось — закончить ужин и перейти к «десерту». И Эмилио был совсем не против.

К сожалению, утром им пришлось вернуться. Норман не позволил бы себе без подготовки выпасть из жизни и из бизнеса на более длительный срок. Да и отсутствие Эмилио могло вызвать ненужные вопросы. Пока его не связали с отъездом босса, но все могло измениться в любой момент. Репутации Нормана такая информация вряд ли повредила, но ему хотелось защитить Эмилио от нападок и пересуд.

Они наконец опробовали ту двуспальную кровать, от которой Норман так суеверно отводил взгляд. Эмилио не торопился выполнять обещанное, но и без этого у них случилось несколько заходов на страстный, а по оценке Нормана — умопомрачительный секс, после которого они заснули, как убитые, чтоб проснувшись, продолжить в том же духе. Не удивительно, что весь день Норман зевал и отменил половину встреч. Эмилио повезло больше — силой своей власти Норман отправил его домой отсыпаться и набираться сил. Последнее пожелание он произнес как можно многозначительней.

Шесть часов до разлуки. 2009 год

Потому что всегда нужно планировать отступление. Намечать пути к бегству. Потому что стоит лишь раз преступить какую-то черту, и тебе непременно захочется повторить.
Чак Паланик. «Удушье»

С появлением в жизни Нормана любовника, все пошло наперекосяк. Порой он задумывался: «А что бы произошло, не встреться они тогда на лекции? Какой бы была его жизнь без Эмилио?»

Норман разрывался между Сан-Франциско и головным офисом на Восточном побережье. Отец, ранее не замеченный в сентиментальности, требовал его немедленного присутствия под предлогом того, что он соскучился. Норман чуял, что отец что-то подозревает. У Гая Коулмана — старшего присутствовала паранойя по поводу недружественного поглощения и прочих неприятностей, не зря же в свое время он так тщательно подошел к выбору супруги для единственного наследника. В последнее время он озаботился тем же самым для внука, хотя не преуспел в этом деле по независящим от него причинам. Долгое пребывание сына на Западе с его соблазнами красивой жизни от Голливуда до Лас-Вегаса заставляло старика нажимать на все рычаги влияния, как будто Норман был не солидным главой крупной корпорации, а сопливым щенком, впервые вырвавшимся из-под родительской опеки. К сожалению, совсем игнорировать его не получалось. Он все еще имел номинальное место в совете директоров, часть акций, не особо весомую, но все же и не миноритарную, так что при известной доле старческого маразма и вредности имел возможность подпортить Норману жизнь. Не говоря о том, что до сих пор держал в руках многие нити, ведущие в самые высокие сферы — от предвыборных штабов обеих партий до Капитолийского холма и Пентагона с его военными заказами. Хотя назвать полного сил семидесятилетнего мужчину старым маразматиком ни у кого бы язык не повернулся. Несмотря на то, что Норман имел с отцом довольно сложные отношения, он искренне и глубоко его уважал.

Больше всего ему хотелось, когда-нибудь представить Эмилио семье. Да, прошло совсем немного времени, а Норман уже стал задумываться о таких вещах. Именно поэтому его безумно раздражала выбранная Эмилио тактика полной независимости. Это не выглядело так, что он делает одолжение Норману, встречаясь с ним. В отношениях он брал столько же, сколько и отдавал. Но и поддержание подобного паритета не удовлетворяло Нормана, постоянно наталкивая его на четко обозначенные границы.

Последние события только подлили масла в огонь. Норман постарался по максимуму пойти на встречу всем пожеланиям Эмилио — оберегал его как драгоценную вазу. Эмилио не захотел приезжать к нему в особняк, где мог пересечься с прислугой? Отлично! Норман хотел снять апартаменты, но Эмилио заявил, что это ему не по карману. Поэтому они снимали номер в трехзвездочном отеле примерно за сто пятьдесят долларов, а Норман мысленно проклинал идеи всеобщего равноправия и недобрым словом поминал Токвиля с его трактатом «Демократия в Америке».

Вот уже полторы недели как закончилась программа стажировки. На втором этапе Норман, к вящей радости Марка Беллардо, санкционировал вытащить из-под сукна первоначальные наработки и свести обе идеи воедино. Получилось не совсем то, что они задумывали изначально, но апробацию проект прошел успешно.

Успех решили отпраздновать вечеринкой. Сначала в расширенном составе, а потом ужином при свечах на двоих. Эмилио выглядел немного устало — в последние дни перед сдачей проекта пришлось поднажать, но в то же время вдохновленно. Пожалуй, это был один из лучших их вечеров. Эмилио расслабился и говорил больше обычного. Норман смотрел на своего мальчика, такого красивого, живого, воодушевленного, и что-то теплое разливалось у него в груди, совершенно не связанное с плотским удовольствием.

После ужина они, как обычно, сняли номер в гостинице. На что-то серьезное сил у обоих не осталось, но Норман под впечатлением от нахлынувших чувств оторвался, лаская и занеживая Эмилио. Ему нравилось доставлять наслаждение ртом: вылизывать промежность и член, втягивать и посасывать яйца, дразнить кончиком языка чувствительную головку. Но особые эмоции почему-то вызывал римминг, возможно потому, что у него в голове процесс ассоциировался с полным доверием к партнеру, какой-то открытой беззащитностью. А еще, когда он принимался ввинчиваться языком глубоко внутрь Эмилио, вдыхал запах его тела, и тот начинал протяжно стонать, совершенно не сдерживаясь, у Нормана кружилась голова и набухал узел у основания члена. Подобное случалось у него до этого всего несколько раз, да и то — в минуты наивысшего наслаждения особо запомнившихся постельных приключений.

Норман не понимал, как можно быть настолько чувствительным и отзывчиво реагировать на ласки его языка, пальцев, и в то же время категорически отказываться попробовать себя в нижней позиции. Сам он, решившись, ничуть об этом не пожалел. Это случилось как раз на следующий день после празднования, когда они взяли себе заслуженный выходной. Норман предложил сам, ему не хватало их взаимопроникновения, которое усиливало чувство общности. И если Эмилио хотел именно так, то Норман не считал это такой уж жертвой со своей стороны, скорее, потаканию прихоти. Возможно, у Эмилио был неудачный опыт в прошлом, а возможно, ему на первых порах, нужно было номинальное топство, чтобы выровнять дисбаланс в их статусах. Так утверждал Адам, а он все-таки был хорошим специалистом, хоть и язвительным занудой при этом.

Либо у Эмилио давно никого не было, либо он, не смотря на все уверения, чувствовал неуверенность, доминируя над Норманом, потому что с самого начала ощущалось его напряжение. Нормана это тоже расстроило, ведь от гармоничности их сексуальной связи зависело многое, если не все. И тогда он постарался как можно незаметнее взять инициативу на себя. Своим поведением, энергичным откликом поощрить, ободрить и настроить на нужный лад. Наверное, со стороны Норман выглядел как старый извращенец, так пошло он стонал и зазывно раздвигал ноги. А потом они просто забыли обо всем: Норман о том, что надо что-то изображать, а Эмилио — о своих возможных комплексах. Сам факт, что они дождались, дорвались до «главного блюда», не важно в каком варианте они соединились — снес крышу у обоих. Молодое упругое тело одного размашистыми толчками вбивалось в основательное, крепкое тело другого, без излишней осторожности, мощно, на максимальной амплитуде. Один не оставлял себе ни капли, отдавая по максимуму, другой — принимал все, что ему дают, без сомнений и страха, давая понять, что выдержит все и даже больше. Попросит, нет — потребует, чтобы взаимопроникновение их тел соединило и их сущности, наполнив обоих до краев общей болью и наслаждением.

Этой ночью Норман понял, что чувства к Эмилио — не блажь, не прихоть скучающего богатея, а глубокое, искреннее, серьезное, что встречается, может, раз в жизни. А у кого-то и вообще — проходит мимо. Такого Норман ни за что не допустил бы — хотелось привязать к себе, сковать объятиями, получить уверения в вечной любви и верности. Останавливало — остаться совершенно беззащитным, вытащив на поверхность, обнаружив зависимость от другого человека. А еще — шанс ошеломить, спугнуть раньше времени силой своей привязанности. Если в собственных чувствах Норман был уверен, то отношение Эмилио оставалось для него закрытой книгой за семью печатями.

Эмилио практически никогда не упоминал о своем прошлом, не говоря уже о бывших отношениях. Из разрозненных отрывков разговоров, недомолвок, каких-то историй, явно отредактированных для его слуха, Норман сложил мозаичную картину, чтоб иметь хоть какое-то представление о человеке, который ему не безразличен. Он понимал, что у Эмилио не было безоблачного детства и юности, что ему приходилось добиваться всего упорством и трудом и, конечно, своим талантом. Но его нежелание делиться с Норманом, выставление защитных барьеров задевало. Даже о Винсенте Миллере он говорил крайне скупо. Пару раз упомянул и все. Вроде того случая, когда они вспоминали начало их отношений и Эмилио пошутил, что согласился встречаться, потому что жаль было возвращать билеты на бейсбол. «Мы с Винсом отлично погуляли тогда!» — сказал он, и в Нормане тут же зашевелилась холодной змеей, поднимающаяся из глубины, немотивированная ревность.

А потом он уехал. Вот так просто — отправил Норману сообщение, что ему нужно уехать на неделю и отключил телефон. Уловка достаточно прозрачная даже для ребенка. Она как бы говорила: «Я не желаю отвечать на вопросы. У меня есть часть моей жизни, в которую тебе путь заказан». Вроде бы это не должно было стать такой уж неожиданностью, но поступок Эмилио больно задел Нормана. Ему казалось, что они постепенно преодолевают период разрозненности, что одновременно с сексуальным взаимопониманием они переходят на новый уровень отношений. Болезненное возвращение в реальность, к которому Норман оказался не готов, разорвало все его иллюзии и надежды в клочья. И на осколках самообмана ему предстояло решить — стоит ли ему продолжать бороться или смириться с существующим положением.

В Нормане взыграло самолюбие. Он вспомнил, что всегда добивался Эмилио, всегда шел на уступки. Где-то уговаривал сам себя, искал резоны, проявлял чудеса гибкости. Это было ему совершенно не свойственно в личной жизни. Да и в бизнесе, имея такие навыки, он предпочитал вести бизнес более жестко. И только ради Эмилио он наступил на горло своей песне. Возможно, все было зря? И он изначально принял неверное решение?

Находясь в раздрае от массы подобных мыслей, роящихся у него в голове, сталкивающихся и натыкающихся одна на другую, создавая непривычный для его логического ума сумбур, Норман принял решение уехать. Для такого шага было много причин и резонов, и ни одного серьезного возражения. Кроме того, чтобы сидеть и ждать Эмилио на берегу Тихого океана, как верная жена моряка.
* * *
Дома его закружили-завертели дела. Огромный пласт нерешенных вопросов, требующий его личного участия, навалился в одночасье, не давая вздохнуть. Домочадцы тоже выказали непритворную радость от его возвращения. Даже стены родного дома окутали теплом, возвращая хорошее настроение. Норман был общительным человеком, имеющим множество друзей, приятелей и знакомых. Где-то на периферии оставался уголок, принадлежащий Эмилио, дорогой, оберегаемый, но задвинутый подальше. Мысли о нем оставались болезненными, царапающими душу Нормана. Заглушать тоску алкоголем или нагружать тело и мозг работой, не оставляя времени на рефлексию — выбор он сделал в пользу последнего.

Через неделю пришло такое же скупое сообщение, что Эмилио возвращается. Норман приехал домой раньше времени. Собранная сумка все это время стояла наготове. Ему оставалось сделать звонок, подтвердив бронь. Поехать в аэропорт и через пять часов приземлиться в SFO. Вместо этого он провел вечер у камина в компании бутылки виски.

Наутро, или точнее — ближе к полудню, он проснулся с жуткой головной болью и мерзким вкусом во рту. На душе тоже было паршиво. Первым делом бросился проверять исходящие сообщения — не ляпнул ли чего лишнего по пьяни. Несмотря на затуманенную алкоголем голову, он припоминал несколько попыток позвонить или написать, что все кончено. Вторым — сделал звонок секретарю, чтобы решил все насущные вопросы. Через восемь часов, перенервничавший, уставший, но полный решимости Норман ехал на встречу своей неизбежности.
* * *
Он постучался в номер и долго ждал, пока отопрут дверь. Наконец она распахнулась. На пороге стоял Эмилио в одном полотенце на бедрах. Он встряхнул головой — капли с кончиков влажных волос разлетелись во все стороны. Эмилио так искренне, солнечно улыбнулся Норману, что все дурные мысли в тот же миг улетучились, оставив только безумную радость встречи. Норман облизнул попавшую на губу влагу, провел руками по бокам любовника, роняя на пол уже ненужное полотенце, сгреб его, подхватив под ягодицы и заставив обвить себя ногами, и втянул в страстный голодный поцелуй.

Не осталось никакой нежности, осторожности, ничего не придерживалось про запас — они выплеснули друг на друга свое нетерпение: целовались жестко, с силой втягивая кожу друг друга, оставляя отметины, но не замечали этого. Вот так — цепляясь друг за друга руками и ногами, они упали на кровать, Норман одной рукой незряче пытался расстегнуть брюки, а другую — не отрывал от плеч и груди Эмилио, сжимая, гладя, разминая и царапая.

На них обоих словно наваждение нашло. Истосковавшиеся по друг другу, пьяные от тактильных ощущений, они пытались как-то синхронизировать свои движения, но полностью обуздать выплеснувшуюся страсть не могли. Да им этого и не хотелось. Эмилио плавился под его ласками, прикрывал глаза, едва слышно стонал, выпуская рвущиеся наружу эмоции. Придерживая его за шею, Норман вылизывал ключицы, нежную кожу за ушами, находил губами все новые места, отзывавшиеся на его прикосновения. По сути, все тело Эмилио превратилось в одну эрогенную зону.

Норман провел ладонью между его бесстыдно раскинувшихся бедер. Яички под напряженным членом поджались. Пальцы проникли ниже, надавливая и раскрывая. Эмилио застонал сильнее. Он был горячим, влажным и настолько открытым, что у Нормана в голове зашумело. Плохо соображая, он приставил налившуюся головку ко входу и толкнулся. Член «въехал» сразу на всю длину, не встретив сопротивления, а лишь ощущая умопомрачительный обхват плоти. Норман успел сделать несколько движений, разгоняя жар по телу. Он балансировал на грани, моля, чтобы все не закончилось так скоро.

Эмилио приоткрыл глаза и посмотрел на него из-под густых ресниц совершенно безумным взглядом. Норман подхватил его под коленями и толкнулся, заставляя импульс пройти по телу. Это ощущалось настолько правильно — Норман всем своим существом понимал, что именно так и должно было быть между ними. Он сфокусировал взгляд на наливающихся отметинах, одном особо четко видном засосе на шее, и нечто первобытное поднялось из глубины души, затапливая силой и уверенностью. Норман не сдержал рвущийся из горла не то рык, не то крик победителя.

Словно очнувшись от этих звуков, Эмилио резко дернул головой. Безвольно поднятые руки, теперь с силой толкнули Нормана в грудь. Одновременно бедра приподнялись, пытаясь скинуть партнера. Напрасно. Норман плохо понимал, чего от него хотят — с чем связаны такие скачки в состоянии Эмилио. А хуже всего, его уже было не остановить. Беспорядочные движения Эмилио, пытавшегося разорвать контакт, только усилили их взаимодействие. Попытки борьбы вызвали у Нормана сильнейший отклик, полностью отключая сознание и отдаваясь инстинктам. Словно таившийся в нем до поры до времени самец возликовал, овладевая долгожданной добычей. В тот момент, когда Эмилио довольно болезненно двинул его коленом в бок, Норман излился.

Эмилио мазнул рукой себе между ног и выругался.

— Блять!

Он неверяще посмотрел на пальцы, запачканные спермой и перевел взгляд на Нормана, переживающего последствия оглушительного оргазма и еще не вполне пришедшего в себя. Никогда еще он не выглядел настолько злым.

— Ты что — дурак?! — бросил он, одним движением соскакивая с кровати и направляясь в душ.

Норман же и так чувствовал себя, словно его окатили холодной водой. Он не мог не заметить, что его партнер не кончил, настойчиво разрывая контакт. Оставалось только догадываться, что вызвало резкий перепад настроения у Эмилио и привело к таким последствиям. Он не признавал за собой такой уж большой вины. Не мог же Эмилио так принципиально относиться к распределению между ними ролей?! Или его взбесило отсутствие презерватива? Может быть, Эмилио думает, что в его отсутствие Норман гулял направо и налево?

Болезненная мысль настигла Нормана и ударила под дых, выбивая основание, на котором он существовал. Эмилио сам не хранил ему верность! Куда он уезжал? С кем? Почему молчал? Норман схватил валяющуюся на кресле одежду Эмилио, ревниво вдохнул запах. Сквозь знакомые нотки, успевшего стать любимым аромата, пробивались посторонние — целый букет, трудно распознаваемый, но вызывающий немотивированную ярость. Зря он пошел на поводу у своего благородства, доверился, не выяснил все до конца.

Норман нащупал в кармане джинсов бумажник…

— Руки убери!

Норман так погрузился в свои мысли, что, наверное, выглядел смешно, застигнутый голым при попытке пошарить в чужих карманах. Вот только Эмилио не смеялся.

Он оттолкнул Нормана и принялся нервно натягивать на себя штаны. Сделать это на влажное тело оказалось непросто.

— Ты болен? — Не мог не спросить Норман.

— Что?!! — Эмилио так ошарашенно уставился на него, что это лучше любых слов давало понять, что Норман промахнулся с предположением. — А если и так, — огрызнулся Эмилио, еще больше распаляясь. — Что ты будешь делать? Признаешься в любви и пообещаешь быть рядом до гроба?

— А если и так?! — Отозвался Норман рефреном. Выходки парня кого хочешь лишили бы выдержки. Он еще долго продержался! Все мысли и переживания предыдущих дней нахлынули разом. Теперь и он орал, отвечая в унисон и не сдерживаясь в выражениях. — Если я люблю тебя, идиота! Влюбился, как мальчишка, потерял голову, бросил все и приехал! Можешь ты понять? Я с тобой каждый раз как по минному полю ступаю — шаг вправо, шаг влево — взрыв!

Эмилио комкал в руках футболку и глядел на него огромными глазами. В них уже не проглядывала былая злость и они подозрительно увлажнились.

— Можешь ты мне хоть чуточку довериться? — продолжил Норман, снизив тон и протягивая к нему руки в примирительном жесте. — Открыться?

— Открыться… — Эмилио будто обкатал слово на кончике языка, пробуя на вкус. — Открыться, как сегодня? А ты меня услышал, Норман? Прости, но мне кажется, ты слышишь только себя!

Он так и выбежал из номера с обнаженным торсом, оставив Нормана в полном ступоре сидеть на краешке развороченной кровати. Не так он представлял свое первое в жизни признание в любви.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: KuNe, Peoleo, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:30 #9

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
* * *
Он вполне мог его не заметить. Эмилио сидел, скрестив ноги, недалеко от ворот, прямо на бордюре. Удивительно, как охрана не попросила его уйти. Норман остановил машину, вышел, засунув руки в карманы, потоптался на месте. Сейчас была не его очередь делать первый шаг. Эмилио неспеша поднялся, попинал ногой, обутой в кеды, несуществующий камешек. Посмотрел на Нормана исподлобья, хмурясь, словно оценивая его реакцию на свое появление, подошел не торопясь, боднул головой в плечо, как молодой бычок.

— Прости меня, я тоже…

Норман сглотнул, но переспросил строго, не выдавая облегчения:

— Что «тоже»?

Строптивец тут же взбрыкнул:

— Да ладно тебе! Все ты понимаешь. Тоже влюбился. Просто мне нужно время.

Он заозирался, делая вид, что рассматривает что-то интересное, словно сказанные им слова совершенно ничего не значили. Но они значили! Для них обоих. Норман перестал изображать холодность и потянул Эмилио в дом. Вышколенная охрана никак не отреагировала на то, что он заходит в обнимку с парнем, только что отиравшемся на тротуаре.

Норману хотелось затащить его в свою постель и закончить начатое, доказав себе и ему, что у них все по-прежнему и даже лучше. Но сейчас важнее было другое. Поэтому, после первых страстных приветствий, они не занялись сексом, как всегда, а просто крепко обнялись, стараясь без слов передать свои чувства. Норман проводил пятерней по распущенным волосам, массируя кожу головы, касался языком края уха по контуру, прикусывая мочку, терся дневной щетиной о чувствительную кожу на шее. Несколько раз он порывался отправиться за едой, но Эмилио удерживал его, не отпуская от себя. Они так и сидели, плотно прижавшись друг к другу: Норман, не снявший деловой костюм и Эмилио, время от времени подставляющий ему свои мягкие теплые губы для успокаивающего поцелуя.

Зазвонил телефон. Мелодия голосом Роллингов сообщала, что на том конце сам мистер Гай Коулман-старший собственной персоной. Норман уже десять раз пожалел, что обратился к нему за помощью. Но когда он торчал в том отеле на смятых простынях, хранивших еще запах Эмилио, в полной прострации, мысль подключить связи отца не казалась ему столь безумной. Гай был неплохо знаком с его превосходительством кардиналом Джоном О`Доннелом, возглавляющим Нью-Йоркскую архиепархию.

Норман осторожно переложил заснувшего Эмилио со своего затекшего плеча на подушку, забрал телефон, прошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Это то, о чем я думаю? — с места в карьер огорошил его отец.

— Не представляю, о чем ты думаешь, — принял условия их обычной игры Норман.

— Не прикидывайся, Норман, нынче не тот случай, — не поддержал его Гай. — Ты просил меня разузнать об одном молодом человеке, и я сделал все что мог. Так что будь добр, уважь старика и расскажи подробно, в деталях. У вас все серьезно?

Тут Норман растерялся от неожиданности. Что-что, а такого поворота он не ожидал. Отец всегда с прохладцей относился к его интрижкам, считая их не достойными уважаемой фамилии Коулман. Да и Норман никогда не давал повод думать о его связях, как о том, о чем стоит ставить в известность семью. Что же такого стало известно его родителю, что тот заинтересовался их отношениями? Он вполуха слушал, что Гай рассказывал об ухищрениях, к которым ему пришлось прибегнуть, чтоб кардинал стал разговорчивее.

— …Мне пришлось сыграть с ним партию в гольф и выпить бутылку ракии…

— Ты что-то перепутал, кардинал — ирландец, он не пьет ракию, — задумчиво поправил отца Норман.

— А ты бы хотел, чтобы я пил с ним потин? Благодарю покорно. Представь себе — сливянка тоже отлично подошла. Молодость кардинала прошла в Румынии…

— Отец…

— Все, все. Интересная история с твоим протеже. И весьма закрытая. Сам кардинал с трудом выяснил интересующую нас информацию. Можешь себе представить, что Эмилио Миллер оплатил учебу в Католическом университете, но никогда там не учился. Вместо этого, архиепархией ему была оплачена учеба и стипендия в Беркли. Причем указание шло от самого кардинала Сан-Франциско или его ближайшего окружения. Как тебе?

— Пока ничего экстраординарного. Парень хотел учиться в одном учебном заведении, потом передумал. Особенно если стипендия в Беркли оказалась меньше, церковь еще и в накладе не осталась. Допустим, подключил семейные связи. Какие-то их внутренние дела.

— Действительно. Не осталась, — Норман как наяву увидел, как отец удовлетворенно кивнул головой, а может еще и приветственно отсалютовал бокалом с водкой. — А теперь спроси, кто такой щедрый, что раскошелился на полный пансион в Католическом университете? Поверь мне — удовольствие не из дешевых! Ни за что не догадаешься! Хотя я не понимаю, как ты можешь быть не в курсе! Поэтому меня так интересуют подробности!

— Подожди! — Последняя новость всколыхнула в Нормане усиленно подавляемые ростки ревности, готовые в любой момент пустить новые побеги. И наплевать, что старику доставляет истинное удовольствие мучить его неизвестностью.

— У мальчика нашелся богатый дядюшка! — не унимался Гай. — Ну, догадался?

Норман только посильнее стиснул зубы — иногда отец мог быть совершенно невыносимым!

— Дядя Сэм! — смилостивился Гай. — Да, добрый дядюшка Сэм взял на себя все расходы мистера Миллера! Надеюсь, ты не забыл в чем суть 28-й поправки?

(Дя́дя Сэм (англ. Uncle Sam) — очеловеченный образ Соединённых Штатов Америки. - прим. автора)

— Вот блядь!

Если бы Норман уже не развалился в кресле, он бы точно, как это изображают в фильмах, присел. Телефон выскользнул из разжавшихся пальцев. Оттуда все еще доносился голос отца:

— …И поэтому ты просто обязан держать меня в курсе!

Норман пару раз приложился телефоном о край стола, пытаясь вырубить доносящийся из динамика отцовский голос. Получилось не с первой попытки, но это и не удивительно, если учесть, как у него дрожали руки.

28-я поправка к Конституции США по-другому называлась поправкой Гордона-Джексона или попросту — Биллем о правах омег.
* * *
Норман поругался с Ричардом Бренсоном. Размолвка со старым другом не так огорчала его, как сам повод. Он попросил его об услуге, спору нет — неприглядной, но не время морализировать, когда Эмилио нацелился возвращаться в URS Corporation. Он обмолвился об этом в один из вечеров, когда они гуляли по набережной и Норман, глядя на рыбаков, осторожно закинул свою «удочку», относительно планов Эмилио на будущее. Он не намекал, а просто предложил открытым текстом остаться в его компании, посулив отдельный проект и щедрое финансирование. Отказ, смягченный страстным поцелуем, отнюдь его не удовлетворил. Несмотря на кажущуюся мягкость, он ощутил за этим несгибаемую волю, что в других обстоятельствах его бы только порадовало, а сейчас бесило, заставляя про себя называть Эмилио разными эпитетами, из которых «упрямый баран» было самым невинным. За неимением лучшего, на ум пришел уже проверенный способ, и он подкатил к старому другу с предложением организовать грант от анонимного спонсора, чтобы оставить Эмилио еще на какое-то время в Беркли. Напрасно он убеждал Ричарда, что подобная уловка выгодна всем — ему, университету и самому Эмилио. Тот уперся, да еще и посоветовал Норману строить отношения на честной основе.

Норман и рад был последовать его совету, но неотступные мысли об открывшихся ему тайных сторонах Эмилио, заставляли его предпринимать решительные действия. Тем более, не смотря на примирение, отношения их были далеки от идеальных. Они откатились назад, чуть ли не на начальный уровень ухаживаний. Эмилио как будто присматривался к нему, отчего Норман чувствовал себя не в своей тарелке. Он не боялся, что может в чем-то не соответствовать. Для этого он был слишком уверен в себе и самодостаточен. Но, возвращаясь к тому вечеру в отеле, он опасался самого себя и той реакции, которую вызвал в нем Эмилио и которую он не смог контролировать. Норман даже в мыслях боялся произнести слово «насилие», но факт оставался фактом. Он не сумел взять ситуацию под контроль, не смог остановиться. И это пугало до чертиков и сводило с ума.

Он перевернул массу литературы, выискивая все, что мог найти о подобной тяге и ее проявлениях. С тех времен, как появились подобные мутации — альфы и омеги, для кого-то дар божий, а для кого-то проклятие. Прошли те времена, когда омеги ценились за то, что гарантировали чистоту рода по мужской линии, и те, когда их пытались загнать в узкие рамки запретов. Закон прочно защищал их уникальность, но кто защитит сердце альфы? Кто защитит альфу от него самого?
Но одно он понимал ясно: судьба, хоть и с опозданием, подарила ему шанс, который он не вправе был упустить.
* * *
— По-моему, ты спутал меня с Джулией Робертс, — сказал Эмилио, когда Норман привез его на аэродром, где их ждал арендованный самолет.

— Я не похож на Эдварда! — притворно обиженно заметил Норман.

— А я терпеть не могу оперу! — засмеялся Эмилио.

— Поэтому мы летим в Лас-Вегас! Гулять так гулять!

Норману отлично удавалось поддерживать амплуа человека, который ни о чем не подозревает. Он опять отступил и дал испрашиваемое Эмилио время. И его запас вот-вот подходил к концу. Нормана неотвязчиво преследовала мысль: «А что, если Эмилио уже ждет ребенка? Вдруг он так и не решится открыться мне? Передумает и уйдет?» Что-то ведь заставляло Эмилио вести себя так, как он вел — выставлять условия, осторожничать, отмалчиваться.

Норман чего только не передумал. Какие только умозаключения не вывел. Вылезший на первый план защитный инстинкт просто вопил, что суровые времена требуют суровых мер — надо хватать и тащить омегу, и никогда больше не отпускать. Внезапно проклюнулись и обострились отцовские чувства. В восемнадцать он был не готов, поэтому спокойно переложил ответственность и все обязанности на жену, а потом на отца, воспринимая сына, скорее, как обязательный атрибут статуса, а по мере взросления — как друга. Но теперь у него теплело в груди от одной только мысли, что он, возможно, станет отцом. Кудрявый большеглазый карапуз, как наяву, тянул к нему свои пухлые ручки, и Норман позволял себе помечтать, как он купит сыну первую бейсбольную перчатку, и они начнут собирать карточки игроков.

Потом его накрывало эротическими фантазиями. Вот Эмилио стоит в душе под упругими струями воды, поддерживая живот, мешающий ему мыться, а Норман взбивает мочалкой пену и медленно проводит по его плечам, спине, опускаясь все ниже, задерживаясь на ягодицах, заставляет раздвинуть пошире ноги и проводит между бедрами, тщательно промывая все потаенные местечки и складочки и, наконец, обмывает пах — плавно, бережно обходясь с яичками и членом. Нежно прикасается к большому животу и набухшим соскам. Заканчивалось всегда одинаково — Норман берет его сзади, прогнувшегося в спине, максимально раскрытого для его вторжения, в такт равномерного аккомпанемента бьющих по ним струй тропического душа.

Так или иначе, Норман не мог больше ждать, поэтому затеял эту авантюру — сюрприз с Лас-Вегасом. Задумка удалась на славу! Смена обстановки раскрепостила обоих. Они вели себя как мальчишки — играли на автоматах, съездили поглазеть на пустыню и каньон, танцевали в клубе и ничуть не стеснялись своих чувств. Эмилио недвусмысленно показывал всем своим видом, что он гордится бойфрендом, и это вознесло самодовольство Нормана до новых высот.

В Сан-Франциско Эмилио как-то, еще до ссоры, вытащил Нормана в гей-клуб, но его там раздражало буквально все. Начиная с того, что заведение оказалось молодежным и публике вряд ли было больше тридцати-тридцати пяти, и заканчивая тем, что Эмилио встретил там знакомых. Норман, естественно, сделал все возможное, чтобы не дать понять, не выказать своего недовольства, а тем паче — ревности. Он сумел представить внезапный уход, как вспыхнувшее желание, что было недалеко от истины. Наблюдать, как Эмилио танцует, как изгибается ладное тело, как держат взгляд выразительные глаза — зрелище из самых горячих! Вот только делить его ни с кем не хотелось.

В Лас-Вегасе же Норман отрешился от всех ненужных мыслей, воскрешая в памяти слова Эмилио о любви. Это неимоверно успокаивало, а собственные грандиозные планы вселяли необходимую уверенность. Поэтому он отлично провел время, ощущая себя как никогда на подъеме.

Вечером в отеле их ждал ужин при свечах. На Эмилио напало игривое настроение — он вспомнил голливудские романтические штампы и пытался под столом ногой постимулировать Норману пах. Если бы не предстоящее волнительное событие, Норман с удовольствием поддался бы на его заигрывания. Он незаметно подал знак и раздвижные двери из непрозрачного стекла бесшумно распахнулись. Их взглядам открылся красиво оформленный подиум и пара мужчин в строгих костюмах. Антураж не оставлял особо места для фантазий.

Эмилио нахмурился:

— Это сюрприз?

Норман поспешно попытался сгладить неловкость.

— Слушай, я…

Слова шли с трудом. Слишком многое ставилось на карту. Иррациональный страх заставлял его торопиться и совершать авантюрные поступки. Норман просто не видел другого выхода и надеялся, что Эмилио правильно его поймет.

— Эмилио, послушай, я знаю, тебе такой поворот может показаться неожиданным и сумбурным, но это то, что я чувствую. Я люблю тебя, и ты признался, что любишь меня. Мне никогда ни с кем не было так хорошо. Прошу тебя — давай сделаем это и все. Я хочу, чтобы ты всегда был рядом…

Эмилио остановил его торжественную речь, взяв за руку.

— Норман, ты не понимаешь… Не все так просто. Да, я люблю тебя, но я не могу. Прости.

И добавил, стараясь смягчить отказ:

— По крайней мере, не сейчас. Помнишь, я просил дать мне время?

— Время?! — запальчиво воскликнул Норман, понимая, что Эмилио вновь ускользает от него. — Ты постоянно говоришь о времени! Ты опутал нас, связал своими бесконечными условиями! Ничего мне не рассказываешь, исчезаешь, когда вздумается и появляешься, как ни в чем не бывало!

— Ты обо мне ничего не знаешь…

— Но ты и не даешь мне возможности узнать! Не пускаешь в свою жизнь, как будто я для тебя ничего не значу!

— Это бесполезный разговор, — Эмилио встал. — Давай поговорим позже — спокойно, в другой обстановке.

— И ты не прав! — бросил Норман ему в спину. — Я все о тебе знаю.

Эмилио резко обернулся.

— Все? Что — все? Кажется, я просил не лезть без спросу в мои дела!

Нормана понесло, и он бросил в запальчивости, не в силах остановиться:

— Это и мои дела тоже! Мой ребенок!

— Что значит «мой ребенок»?

Если бы Норман не был так взволнован, он бы заметил, как ощутимо, не смотря на смуглую кожу, побледнел Эмилио.

— Не отрицай, ты тоже думал, что можешь уже быть беременным!

— Ясно, — со льдом в голосе произнес Эмилио. — Вот значит откуда твой матримониальный зуд. Решил сделать из меня «честную девушку»! Ладно, давай, валяй! Куда идти?

Эмилио зашагал в соседнее помещение.

— Вы, я так понимаю, будете регистрировать брак? — кивнул он бесстрастным участникам разворачивающейся сцены, хранящим тактичное молчание. — И свидетельствовать. И брачную лицензию, ты конечно, заготовил заранее?

Он смотрел на подошедшего Нормана с насмешливой злостью.

— Давайте покончим с этим поскорее! Опустим вводные, перейдем сразу к сути. Вы будете спрашивать: «Если кто-нибудь из присутствующих знает причину, по которой этот брак не может состояться, пусть скажет об этом сейчас или замолчит навеки!»?

Норман извиняюще развел руками.

— Эмилио, хватит. Прошу тебя.

Эмилио вскинулся, попробовал что-то сказать, передумал и сник, будто из него выбили весь запал.

— Да, ты прав. Прости. Я сожалею. Вы все примите мои извинения.

Он поднял совершенно больные глаза и едва слышно проговорил:

— Немного времени, Норман, это все, что мне было нужно.

Норман непроизвольно протянул к нему руку, все еще сжимающую уже ненужную бархатную коробочку, но Эмилио отшатнулся. Во взгляде мелькнул былой огонь.

— И кстати, можешь уволить своих информаторов — они зря едят свой хлеб. Все это, — он обвел рукой праздничный антураж, — напрасно. У меня уже есть муж.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: KuNe, Жменька, Peoleo, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:31 #10

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
* * *
Норман валялся на кушетке возле бассейна и методично напивался. Заходящее солнце, если хорошенько прищуриться, создавало замысловатые круги и кольца, преломляясь в витражных окнах. Норман подумывал окунуться, но велик был риск по пьяни пойти ко дну, а ему не хотелось заголовков в желтой прессе: «Магнат Коулман утопился от неразделенной любви».

Он уже устал беспокоиться и в сотый раз проигрывать их последний разговор. Эмилио бросил вещи в номере и свалил в неизвестном направлении, так что Норман возвращался в Сан-Франциско один. Пришлось позвонить Ричарду Бренсону, долго извиняться и выяснить, что Эмилио видели благополучно посещающим Беркли. Отправлять слежку к его квартире в свете последних событий Норману совершенно не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось. Разве что побиться головой о стену.

Из дома послышались шум и голоса. Норман чертыхнулся. Мысль об утоплении теперь показалась ему даже заманчивой. Он совсем забыл, что при планировании собственной свадьбы решил сделать сюрприз не только для Эмилио. Видимо, у него случилось временное разжижение мозга. Он подхватил первое попавшееся полотенце и накинул на лицо. Вовремя. Не прошло и минуты, как в его раскалывающую голову впились громкие восклицания. Воссоединение семейства Коулман состоялось!
* * *
— Ты подписывал брачный контракт?

— А ты уверен, что ребенок от тебя?

— Он собирается разводиться?

Норман замотался поплотнее в халат. После холодного душа, а может и не только, его морозило. Он старался стискивать зубы, пытавшиеся выбить нервную дрожь. Каждое слово отдавало грохотом и головной болью. Он пустил на самотек оживленную дискуссию о собственных планах на будущее. Отец настаивал, что следует немедленно вызывать адвокатов. Сын — что надо попробовать сначала договориться полюбовно.

— Давай я с ним поговорю. В конце концов, мы с ним одного возраста — нам легче понять друг друга. Заодно взгляну на его мужа. Что это за перец такой — и сам гуляет, и за мужем не следит? Свободные отношения, да?

При упоминании возраста, отец многозначительно хмыкнул. Норману только не хватало, чтобы его ткнули носом в очевидное. Как бы он не выглядел и не чувствовал себя, какой бы умопомрачительный секс у них не был, как бы они не веселились и дурачились, сколько бы общего у них не было — между ними всегда незримо стояла разница в возрасте. И отрицать, что муж Эмилио был моложе и, возможно, более привлекателен для омеги, не имело смысла. А от мыслей, что он трахал «его Эмилио» в течку — выворачивало нутро и во рту появлялся металлический привкус. У Нормана такого никогда не было. Он мог только представлять — по кадрам, информации из интернета. Он пересмотрел этого дерьма достаточно, чтобы беситься и выть от бессилия.

Сын все-таки убедил деда, при молчаливом согласии Нормана, посчитавшего, что хуже, чем теперь, быть уже не может. Оставалось положиться на пресловутое фамильное обаяние Эрика, которое у Нормана в данном случае не сработало.

Его не было слишком долго. Норман успел протрезветь и потихоньку, в тайне от отца, который ушел спать, подобраться к бутылке снова. Но когда сын появился, крошечный огонек надежды, теплившийся в глубине души, вспыхнул с новой силой. Не мог Эмилио просто так выбросить его из своей жизни! Когда они признавались друг другу в любви — в их словах и чувствах не было фальши! Не важно, какие обстоятельства держат Эмилио рядом с мужем, но они сумеют, просто обязаны все преодолеть!

Норман привстал навстречу:

— Ну, что? Как? Поговорили?

Эрик прошел к столику, на котором стояли хрустальные графины с выпивкой. Его немного шатало, и Норман понял, что тот уже где-то пил. Сын задумчиво уставился на стаканы, взял один — и, не добавляя льда, налил в него скотч. Отхлебнул, не морщась. Повернулся к отцу:

— Забудь! Нам всем надо забыть! Вы никогда не будете вместе!

Семимильными шагами

Бегство вовремя должно приписать такому же мужеству свободного человека, как и битву; иными словами — человек свободный выбирает бегство с тем же мужеством или присутствием духа, как и сражение.
Бенедикт Спиноза

В жизни каждого мужчины приходит ощущение, которое он может охарактеризовать, как «время перемен». У Винса Миллера с интуицией все было в порядке, поэтому он допоздна задержался в офисе, приводя в порядок бумаги и составляя списки первоочередных дел для помощника. График работы и так трещал по швам из-за регулярных отлучек, последняя случилась совсем недавно, и теперь, в преддверии новой, непредвиденной, приходилось латать дыры и перекраивать текущие планы.

Дверь скрипнула, и едва появившийся освещенный прямоугольник дверного проёма заслонила высокая широкоплечая фигура. Винс ничуть не удивился, продолжая стучать двумя пальцами по клавиатуре. Кивнул, не глядя:

— А, это вы. Подождите, я сейчас.

Похоже, его посетитель не ожидал такой реакции. Тем не менее, он быстро сориентировался и уселся в единственное кресло. Винс закончил письмо, щелкнул, отправляя его адресату, смахнул бумаги в выдвижной ящик и теперь пристально разглядывал пришедшего, уставившегося на него с не меньшим интересом. Пришлось прервать поединок взглядов:

— Мистер Норман Гай Коулман собственной персоной, верно?

Посетитель кивнул. Суровое выражение его лица ничуть не смягчилось. Он не пытался вызвать у собеседника расположение. Но Винса ситуация ничуть не напрягала. Наоборот, он даже получал некоторое извращенное удовольствие, видя, как известная персона чувствует себя неуютно, ступив на шаткую почву. Он был одет весьма просто: темные джинсы, рубашка, блейзер. О достатке намекали дорогие кожаные туфли ручной работы. Красивые, словно рубленные, черты лица, прямой, с округлым кончиком и оформленными крыльями нос выдавал натуру страстную и очень напористую. Брови сейчас сомкнулись на переносице, свидетельствуя о решительности и властности обладателя. При высоком росте у него была подкаченная фигура, которую полностью не могла скрыть одежда. Размах плеч и длинные мускулистые ноги скорее соответствовал спортсмену, чем кабинетному работнику. Если бы Винс не знал о его возрасте, счел бы Коулмана своим ровесником. Очевидно, что у Лило оказался хороший вкус. Винс перевидал множество экземпляров мужской стати, чтобы безошибочно определить породу. Здесь он выступал исключительно как ценитель, подобный типаж его не заводил. Он чуял в нем себе подобного и только удивлялся, как зверю удалось спрятать когти и усыпить бдительность Лило. Уже одно это говорило о многом.

Разглядывание в упор своей персоны, Коулман воспринял, как вызов соперника и весь подобрался.

— Где Эмилио? Я заезжал к вам домой — его там нет. В Беркли тоже его не видели. Где он?

Винс проигнорировал его вопрос

— Эрик совсем на вас не похож. Или похож? Вы, наверное, гордитесь сыном?

Коулман раздраженно отмахнулся.

— Эрик? При чем здесь Эрик? Эрик ничего мне толком не объяснил! Что вы там ему наговорили?

— А он не сказал? Собственно, я так и подумал, иначе бы вы не пришли!

Винс не мог отказать себе в удовольствии подергать тигра за усы, поиграть с ним, как с котенком, зная, что ему за это ничего не будет. Должны же и у него быть свои маленькие радости! Коулман мгновенно сгруппировался, мнимая расслабленность сменилась агрессивным напором. Он вцепился в край стола и угрожающе наклонился вперед.

— Послушай, парень! Я не знаю и знать не хочу в какие игры ты играешь! Но если ты что-то сделал Эмилио, поверь мне — я с тебя шкуру спущу!

Винс успокаивающим жестом поднял обе ладони.

— Тише, тише! Полегче! Эмилио уехал.

— И ты должен сказать — куда!

— Вот как? Должен?! А вам не кажется странным искать любовника у его мужа?

Винс встал, потянулся и стало понятно, что если он и уступал Коулману в росте, то в комплекции мог с ним посоперничать. Он обошел стол и облокотился на столешницу прямо напротив посетителя, скрестив руки на груди. Спросил обманчиво вкрадчивым голосом:

— А может договоримся? Сколько вы готовы заплатить за информацию о местонахождении Эмилио? Сами видите — у меня успешно развивающийся бизнес, требующий новых вливаний. Я не буду слишком суров — за разумную цену готов уступить место в постели!

— Ах, ты..!

Винс успел перехватить резко вскочившего Коулмана и уклониться от удара. Он ничуть не был огорошен, только оскалился в некое подобие улыбки.

— Ну, все. Все! Должен же я был попытаться! Все!

Коулман тяжело дышал и не собирался так легко сдаваться.

— Остынь, герой-любовник! — серьезно произнес Винс.

Он открыл шкаф, в котором оказался мини-бар с холодильником и налил в два стакана содовую. Один отхлебнул сам, а второй протянул Колману. Тот поколебался, но взял. Выпил воду залпом и вопросительно взглянул на Винса.

— Так-то лучше! Ладно, считай, ты меня убедил. Не хотелось мне лезть в ваши дела, но задницей чуял, что придется. Уж очень вы оба горячие и упертые!

— Скажешь мне, как найти Эмилио? — уже спокойно повторил Коулман свой вопрос.

— Тут такое дело… — замялся Винс. — Раз Лило свалил и не хочет с тобой разговаривать — я его заставлять не могу. Он и так не обрадуется, что я вас свел.

Коулман впервые позволил эмоциям взять вверх.

— Прошу! Если Эмилио тебе хоть немного не безразличен, помоги мне! Я уверен, я чувствую — ему сейчас тоже плохо!

— Кто бы говорил! Сам знаю! — Винс побарабанил по столешнице, еще раз испытующе пристально глянул на Коумана. Тот со спокойной решимостью выдержал его взгляд. — О`кей, поехали!

Он слегка задержался, закрывая офис. Коулман ждал его на улице.

— Тут такое дело, мне надо заехать домой и в супермаркет — кое-что взять. Встретимся позже?

— Ну уж нет! Ты от меня так легко не избавишься! Скажешь шоферу, куда ехать.

— Не решился сунуться в наш район в одиночку, а, мистер Коулман? — не удержался Винс.

— Разумная осторожность — гарантия успеха, — парировал тот. — Зови меня Норман.

— И то верно, — хмыкнул Винс. — Мы ж с тобой почти родственники.

Они проехали по адресам, указанным Винсом, и багажник машины заполнился пакетами.

— Ну, все. Поехали! — Винс плюхнулся на переднее сиденье рядом с водителем. — Здесь недалеко.
* * *
Можно было сократить время, проехав часть пути по скоростной магистрали, но Винс отправил их по Тихоокеанскому шоссе, словно специально давая Норману время собраться с мыслями. Он так и не узнал, куда они едут. Винс осторожничал, а пока они заправлялись на выезде из Сан-Франциско, куда-то звонил. Примерно через шестьдесят миль замелькали подсвеченные указатели, сообщающие, что они подъезжают к Санта-Крусу. Винс попросил остановить машину и вышел. Норман последовал за ним. В воздухе ощущалась близость океана. Винс закурил, прислонившись к нагретому капоту автомобиля.

— Слушай… Коу… Норман, тут такое дело… Я на себя много беру, взяв тебя с собой. Когда Лило говорил, что все сложно — он не лукавил. Я не могу рассказать — это должен сделать он сам. Если захочет. Но ты все равно многое увидишь, так что прошу — держи себя в руках. И еще. Это дом моей бабушки — доньи Флорес — не забывай о хороших манерах.

Норман не понимал, для чего нужны такие предупреждения. Он не собирался разводить церемонии и пить чай со старушками. Все, чего ему хотелось — увидеть Эмилио, сжать его в своих объятиях, обновить в памяти вкус губ. Уверенный вид Винса, то, как он ласково, по-домашнему называл мужа — Лило, заставляли Нормана внутренне рычать от бешенства, внешне держа лицо непроницаемым. На это уходили все силы. А ведь надо было еще строить стратегию, думать над разговором, подбирать аргументы. Второго шанса Норману могло и не представиться!
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: KuNe, Жменька, Peoleo, moi, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:33 #11

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
* * *
Норман смотрел на Эмилио и впитывал каждую его черточку, каждый жест, отмечая малейшие изменения. Он вышел к ним, запахиваясь в вязаную кофту, хотя на улице и дома было тепло, в растянутых домашних штанах и длинной футболке навыпуск. Большие глаза, казалось, стали еще больше, залегшие под ними тени усиливали глубину. Мягкие губы сейчас пересохли и стянулись, будто их постоянно прикусывали. Норману стало не по себе. Расставание и для него не прошло бесследно, но видеть, что разлука принесла страдания его любимому, оказалось вдвойне, втройне тяжелее. Еще мучительней ощущалась невозможность прикоснуться. Он смотрел на Эмилио, зная, что совсем недавно он мог свободно взять его за руку, погладить волосы, провести губами вдоль виска и зарыться лицом в мягкие кудри, вдохнув родной запах. Но теперь близость была под запретом, и это выкручивало Нормана, причиняя неимоверную, почти физическую боль.

Он следил за подвижными пальцами, сосредоточенно обнимающими чашку с горячим ромашковым чаем, а ему хотелось сжать эти ладони в своих руках и приложить их к своему лицу, поцеловать, провести языком от кончиков пальцев до запястья и не отнимать от себя так долго, насколько возможно. Что-то сдавило горло, мешая говорить. Поэтому первые звуки вышли хриплыми, с надрывом, заставляя Эмилио еще сильнее сжать несчастную чашку, словно он хватался за нее, как утопающий за соломинку.

— Не могу так больше… Я пытался, но никак. Знаю, что давил на тебя, но когда я с тобой, ты сводишь меня с ума. Я перестаю рационально мыслить, совершаю безумные поступки. Прошу тебя, Эмилио, не отталкивай меня, дай нам шанс. То, что между нами — оно настоящее. У меня самого такое в первый раз — я не очень умею любить, но я научусь, я обязательно научусь! И время… У тебя будет столько времени, сколько ты пожелаешь… Сколько будет нужно…

Норман окончательно сбился, плохо соображая, позабыв все заготовленные заранее стройные доводы. В одно движение он преодолел расстояние между ними, схватил Эмилио за предплечья. Остывающий чай выплеснулся на них. Но Норман этого не заметил. Да и Эмилио похоже не отреагировал. Он смотрел прямо на Нормана, нервно облизывая пересохшие губы и силился что-то сказать. Похоже, его трясло. Пряди волос прилипли к взмокшему лбу.

— Норман, я…

— Боже, — Норман только сейчас в полной мере оценил его лихорадочное состояние. — Ты весь горишь! Надо вызывать врача! Немедленно!

— Постой! — Эмилио из последних сил придержал его, остановив порыв. — Я не болен. То есть, мне плохо, но это не болезнь.

Норман машинально отдернул от него руку. Не удивительно, что он не сообразил сразу — он никогда не сталкивался с эструсом. Ему стало ужасно стыдно, потому что с медленно приходящим осознанием стали появляться первые признаки возбуждения. Он и так уже был на взводе, а пояснения Эмилио сработали как спусковой механизм. Норман отступил еще на шаг.

— Ты не представляешь, как безумно я тебя хочу, — не стал врать он. — Но, если ты скажешь мне сейчас уйти — я уйду, потому что уважаю твое решение. А потом вернусь и буду умолять столько, сколько потребуется, чтобы ты согласился.

— Ты многого обо мне не знаешь, — повторил когда-то сказанную фразу Эмилио, выставляя ее как оборонительный щит.

— Мне плевать! Я много думал об этом. Я знаю, что люблю тебя — большего мне не нужно! Если захочешь — ты мне расскажешь. Но я уверен, это не изменит главного — ты должен быть в моей жизни, а я — в твоей.

— Со мной тяжело. У меня дурной характер. Иногда мне легче убежать от проблемы, чем ее решать.

— А я догоню тебя, и мы решим ее вместе, — У Нормана немного отлегло, когда он почувствовал настрой любимого. Он раскрыл объятия и выжидающе замер. Эмилио медлил пару мгновений, показавшихся Норману бесконечно долгими. А потом плавно перетек, обвил Нормана руками, ища поддержки и опоры, уронив голову ему на плечо. Норман прижался губами к его виску и вдохнул полной грудью. Где-то глубоко, за грудиной, защемило сердце, но это была уже сладкая боль.
* * *
— Тише! — прошептал Эмилио, осторожно ступая вверх по лестнице.

Норман отпустил машину с водителем и едва сдерживал себя, чтобы не начать целоваться прямо в холле. Только сейчас он вспомнил, что в доме они не одни. И хуже того — в голову стали лезть мысли о Винсе. Но в это время Эмилио открыл дверь комнаты и Норман обо всем забыл.

Это воссоединение не было похоже на предыдущие примирения. Эмилио скинул одежду мгновенно, не давая Норману насладиться медленным раздеванием. А потом с остервенением принялся срывать одежду с него. Голодная жажда пугала, но и возбуждала до предела. Эмилио властно протянул руку, хватаясь за член Нормана, который был давно готов к соитию. Провел ладонью туда и обратно, размазал выступившие капли смазки подушечкой большого пальца. И это оказались все предварительные ласки.

Норман ухватил его за бедра и притянул к себе, намереваясь поцеловать. Эмилио мазнул по его губам своими шершавыми и отстранился, забираясь на постель. Никогда еще он не вел себя так раскованно и настойчиво. И никогда Норман не видел его в такой позе. Эмилио встал на колени, расставив их широко, прогнулся в пояснице, руками прихватывая и раздвигая ягодицы. Между ними было заметно влажно. Норман протянул руку. Края дырки набухли, и от натяжения их немного вывернуло наружу, что создавало совершенно развратный вид, от которого у Нормана рот непроизвольно наполнился слюной и поджались яйца. Он лизнул кончики пальцев, пробуя неповторимый вкус и вдыхая возбуждающий аромат. Эмилио, недовольный задержкой, повернул голову и скомандовал:

— Вставь мне! Просто вставь! Сейчас! Немедленно! Ну, давай!

Нормана не надо было уговаривать дважды: головка скользнула, преодолевая небольшое сопротивление, а дальше все пошло по естественной смазке так легко, что у Нормана едва не подкосились ноги от удовольствия. Эмилио подбадривал его громким шепотом, но он и так двигался в полную силу. Выходил почти до конца, а потом втрахивал Эмилио, вонзаясь так, что отчетливо слышались шлепки плоти об плоть. Время от времени он проводил ладонью вдоль позвоночника партнера, собирая лишнюю влагу и наслаждаясь разгоряченной кожей. Пальцы с силой впивались в бока, движения становились все резче. Эмилио, заткнувший рот подушкой, подвывал на низкой ноте. Норман понял, что больше не может сдерживаться, когда член вонзился особенно глубоко и он начал кончать: сильно, по нарастающей, порции спермы выталкивались, вызывая непередаваемые ощущения. Это продолжалось неимоверно долго и, когда Норман попробовал вытащить член, внезапно осознал, что не может этого сделать.

Только сейчас он спохватился и просунул руку под живот партнера. Его член еще сохранял эрекцию, но на белье уже натекла липкая лужица. Норман снова пошевелился, но разорвать контакт не смог.

— Оставь, — услышал он. — Я про такое читал. Это вязка. Минут на сорок.

— Ну, ни хрена себе!

Норман постарался перевернуть их обоих на бок и улегся, обнимая Эмилио под грудью и целуя между вспотевших лопаток.
* * *
Посветлевшее небо за окном обещало отличное утро и такой же день. Норман осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить Эмилио. Хотя беспокойство, скорее всего, было напрасным. Мало что могло его сейчас разбудить. Такого требовательного, слетевшего с катушек Эмилио, Норман еще не знал. Он буквально выжал из него все соки. Норман и сам не возражал, но на четвертом заходе их попросту вырубило.

Норман с радостью обнаружил дверь в санузел. Бродить по коридору чужого дома в поисках туалета его не прельщало. Стоя под прохладными струями в душе и давая отдых перетруженным мышцам, он мысленно перескакивал с одного на другое: эротичные картинки сменялись мыслями о Винсе, слова любви перемежались с новыми открытиями в интимной сфере. И над все этим еще нависала главная проблема — ребенок. Если Эмилио до этого не был беременным, то сегодня ночью они приложили к этому массу усилий. И Эмилио, как видно, ничуть не возражал. Спросить поконкретней Норман опасался, справедливо припоминая прошлые выяснения отношений на эту тему. И вообще, у него что-то щелкнуло и перемкнуло. Он перестал беспокоиться и стал просто жить, как говорилось в одном наставлении. Главное, что Эмилио принял решение быть с ним, а остальное, Норман был в этом твердо убежден — вполне им по силам.

Он обнаружил смятые рубашку и штаны, к сожалению, зияющие отверстиями, от вырванных с мясом пуговиц. Сумка с личными вещами осталась на первом этаже. Норман открыл шкаф и нашел самые просторные спортивные штаны. Стараясь ступать бесшумно, он спустился по лестнице вниз. Проверил входящие сообщения на телефоне. Хорошо, что вчера догадался поставить его на беззвучный режим, а то разбудил бы весь дом.

— Привет! — произнес тонкий голосок за его спиной, и Норман, набирающий смс, подпрыгнул от неожиданности, едва не уронив телефон.

Он обернулся. На него с любопытством смотрел белокурый малыш лет пяти в пижамке с диснеевскими героями.

— Ты вчера с папой приехал?

И добавил, видя, что Норман, никак не отреагировав, молча стоит, уставившись во все глаза:

— Я Алекс. Хочешь покажу свой новый трансформер?

Норман машинально кивнул. Малыш припустил бежать, забавно перебирая ножками, и исчез в ближайшей двери. Норман, еще не отошедший от шока, схватил вещи и направился к Эмилио. Новость надо было переварить. Ребенок?! У Винса и Эмилио есть ребенок?! За поворотом в коридоре, он опять наткнулся на Алекса, с сосредоточенным видом пялящегося на дверь в их комнату. Норман постарался как можно дружелюбнее спросить:

— Ну как, покажешь мне свою новую игрушку?

Малыш внезапно скривил мордашку, как будто собирался вот-вот заплакать, резко развернулся и убежал вдоль по коридору. Норман подумал, что будет выглядеть странно, если погонится за ним следом.

Эмилио проснулся и нежился в кровати, а увидев Нормана, подставил губы для поцелуя. Выглядели они не лучшим образом — красные, припухшие, с едва затянувшимися корочками, поэтому Норман постарался сделать поцелуй как можно невесомей. Но Эмилио, видно, не устраивали такие нежности, он с силой углубил его, превращая в страстный и заставляя кровь любовника вновь закипать.

— Почему ты не сказал мне о ребенке? — как можно мягче укорил он Эмилио.

— О ребенке? Да я сам вчера только узнал, сделал тест, когда начался ложный эструс. Такое бывает в самом начале первого триместра.

Эмилио сладко потянулся, но тут же бросил острый взгляд на Нормана:

— Думаешь, я поэтому?..

— Н-нет, нет. Что ты…

Норман для убедительности улыбнулся и несколько раз покивал.

— Я ужасно рад.

Он присел на краешек кровати и принялся успокаивающе поглаживать лодыжку Эмилио.

— По правде говоря, я имел ввиду Алекса. Кажется, я его напугал.

— Алекса? — переспросил Эмилио. — Ты напугал Алекса?

— Ну да, — развел руками Норман. Пришлось пересказывать свое утреннее приключение. Он никак не предполагал, что Эмилио начнет смеяться.

— Ну вот, — отсмеявшись, пояснил он недоуменному Норману. — Ты и познакомился почти со всей моей семьей. Осталась только бабушка. Наверняка, она уже готовит нам свою фирменную кесадилью с курицей и сыром.

Спустившись через полчаса в кухню, Норман сполна оценил повод для веселья Эмилио. За большим обеденным столом друг напротив друга восседали два белокурых дьяволенка в одинаковых футболках. Пришлось ему призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не подать виду, как он удивлен. Он вежливо поздоровался и с пожилой доньей, и с вольготно рассевшимся Винсом, стараясь не смотреть ему в глаза. Эмилио представил ему бабушку и ткнул пальцем в малышей.

— Это — Алекс, который обещал показать тебе трансформер, а это — Габи, он у нас стеснительный.

Норман пробормотал что-то неразборчивое и постарался налечь на завтрак. У Эмилио было хорошее настроение. Винс вообще постоянно улыбался и один раз чуть ли не подмигнул Норману. Донья Флорес уделяла внимание правнукам. Алекс пытался одновременно жевать и болтать. Габи делал вид, что ест, а сам потихоньку скинул половину еды под стол.

— Ты пойдешь с нами на набережную смотреть котиков? — спросил Алекс.

Норман взглянул вопросительно на Эмилио, но тот пожал плечами — мол, как хочешь.

— Пойду.

— А ты умеешь кататься на серфе? Я уже умею стоять на доске! — похвастался Алекс.

— Я давно не катался, мне надо потренироваться.

— Можешь взять доску у отца. Дашь ему доску?

— Я подумаю, — усмехнулся Винс. — А то дам ему свой серф, а он его насовсем заберет. Плавали, знаем!

— Ви-и-инс… — предостерегающе произнес Эмилио.

— А что я? — Винс сделал самый невинный вид. — И вообще, не наседай на дедушку. Ему надо отдохнуть. Нам всем надо отдохнуть. Они с папой всю ночь не спали и мне не давали.

— Винсент! — суровый окрик доньи Флорес возымел действие, и Винс заткнулся.

Она тут же встала из-за стола и принялась собирать детей.

— Пойдемте, посмотрим конструктор, который отец вам вчера привез. Взрослым, — она сделала акцент на этом слове, — надо поговорить.

Над столом повисла зловещая тишина. Норман понимал, что именно сейчас все и решится, но был готов отстаивать свои отношения, даже несмотря на то, что дети были серьезным аргументом, а он выступал в неблаговидной роли разрушителя семьи.

— Итак… — начал он.

— Итак, — перебил его Винс, но обращаясь к Эмилио. — Ты ему не сказал?

— Заткнись, а? — вяло попросил Эмилио.

— Не сказал, что?

— Не сказал…

— Винс, пожалуйста!

— Извини, Лило, но ты так гуманно будешь отрезать собаке хвост по частям. Скажи уже и покончим с этим!

— Да что, черт возьми, происходит?! — вспылил Норман. — Скажите уже, в самом деле!

Эмилио выглядел виновато.

— Я сам не сразу узнал. Ты мне понравился, просто я не собирался иметь серьезные отношения. А потом мы стали встречаться и все так завертелось, и когда я захотел больше о тебе узнать… И я не знал, как все разрулить. Вот. Ты должен знать, что это не специально. Так получилось.

— Брось, Лило, тебе не за что извиняться. Это он должен просить прощение! Запомни, мистер, — Винс растерял всю свою напускную веселость. — Это мои дети, и так останется навсегда! А ты еще должен доказать, что тебе можно доверить ребенка. Первый-то у тебя вышел дерьмово!

Из всего сумбура Норман уловил лишь, что Винс обговаривает совместную опеку над детьми, только излагает как-то странно. И нападки на Нормана у него тоже непонятные!

— Я не против. Как скажет Эмилио и как будет лучше детям — я приму любое ваше решение.

— Не о тебе речь. Ты должен гарантировать, что при любых раскладах, как бы у вас не сложилось дальше с Лило, Эрик не влезет в это дело!

— Эрик? При чем здесь Эрик?

— При том, что этот плейбой изображает из себя юриста, и кто знает, что стукнет в его дурную голову!

Норман не привык позволять посторонним плохо отзываться о членах своей семьи, он достаточно терпел ради Эмилио и перспектив полюбовных договоренностей. Но позволять садиться себе на шею — это уж слишком!

— Эрика посылал я! — отчеканил он. — Что бы он ни сказал или не сделал — он сделал это от моего имени, ясно?

— Ясно, — передразнил его Винс. — А член свой он в Лило сунул и детей сделал тоже от твоего имени?!
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: KuNe, Жменька, Peoleo, Aneex, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 05:34 #12

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
Эпилог. 2014 год

Как ты можешь бежать от самого себя? Куда бы ты ни пришёл, ты будешь с самим собой. Куда бы ты ни пришёл, ты будешь вести себя по-прежнему. Ситуации могут отличаться, но как можешь быть другим ты?
Ошо. «Осознанность»

Винс сидел в плетеном кресле под навесом и неспеша обрезал сигару. Со стороны дома подошел Лило и плюхнулся в соседнее кресло.

— Боже, благослови котиков! Мелкий уговорил донью и старика, в который раз пойти к причалу посмотреть на них.
Надеюсь, на обратном пути он затащит их в парк аттракционов, а я спокойно покурю.

— Курить вредно! — заметил Винс, раскуривая настоящую контрабандную кубинскую сигару.

— Ты уже это говорил! — лениво возразил Лило. — Мне можно! Иначе я свихнусь с этим проектом — сроки поджимают. Тем более, я уже вышел из фертильного возраста.

— Кому ты врешь — мне или себе? Или своему обожаемому Норману? Спорим, с тех пор, как Гаю-младшему исполнилось три года, он пристает к тебе с непристойными предложениями завести еще одного наследника?

— И проиграешь — он начал года два назад. Но я не собираюсь еще раз пугать персонал медицинского центра в Сан-Диего. Как ты думаешь, почему омег так мало? Если нам и сейчас тяжело рожать, а срок вынашивания — семь с половиной- восемь месяцев, то что было раньше? Вспомни, что мы пережили, когда я рожал Алекса и Габриэля? Я уже молчу про седые волосы Нормана в этот раз!

— Но зато каков результат! — Винс с гордостью поглядел на сорванцов, гоняющих Нормана по кромке воды за фрисби. — Совсем не берегут дедулю!

— Этот «дедуля» тебе еще сто очков форы даст!

— Не сомневаюсь! — ухмыльнулся Винс.

— Кстати, «дедуля» или «папуля» еще не в курсе, что ты трахаешься с Эриком? Как вы умудрились?

Винс затянулся.

— Давняя история. Помнишь, как мы поехали к нему на разборки? Ну вот, там я немного увлекся, вправляя ему мозги, уж очень вызывающе он себя вел, и у парня случился импринтинг.

— Чего? — вытаращился Лило.

— Короче, на вашей свадьбе он завалился пьяный ко мне в номер и все повторял, какая я сука и как испортил ему жизнь. Слово за слово, я его вежливо так спросил — мол, ты предъявляешь или предлагаешь? Ну, и он оказался не против. В общем, как потом выяснилось, какой-то шарлатан, который берет бешенные деньги за психоанализ, посоветовал ему повторить в деталях психотравмирующую ситуацию.

— Психо… чего?

— Не важно. Ничего особо жестокого. Немного связал, выпорол и… сам понимаешь, — Винс смущенно замолк.

Лило закашлялся.

— То есть, ты хочешь сказать, что вы уже пару лет практикуете бдсм и кувыркаетесь под носом у Нормана, а он ничего не знает?

— Ты же знаешь, что он меня недолюбливает, а с Эриком только недавно стал нормально общаться.

— С другой стороны, Норман говорил, что Эрик в последнее время много работает и взялся за ум.

— Вот видишь! От всего в жизни есть польза!

— Может и мне стоит присмотреться к этому методу? — задумчиво произнес Лило. — Подкачу к Эрику, вспомним старое…

— Только попробуй, мелкий! Придется шепнуть твоему мужу, чтобы он все-таки сделал тебе еще одного Коулмана, и плакали все твои бизнес-проекты!

— Эй, проявляй уважение к своему почти-свекру!

— Полегче на поворотах, Лило, ты хотел сказать: тестю?! Кстати, о родственниках. Ты никогда не задумывался, что все-таки, в некотором роде, нашел себе отца?

— Я думаю, — примиряюще и вполне серьезно заметил Лило, — что мы оба нашли то, что искали — семью, и не отрицай, что для тебя это не так.

Конец
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: VikyLya, KuNe, Mari Michelle, Энит, Peoleo, Kritt, moi, Aneex, Hellwords, Cherka, Emms, Дуня Дунявская, la famme, АЛИСА

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 13:51 #13

  • ЛеляV
  • ЛеляV аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 418
  • Спасибо получено: 325
  • Репутация: 3
Своеобразно и очень здорово!
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Marchela24

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 17:34 #14

  • Zmeya
  • Zmeya аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 3
  • Спасибо получено: 2
  • Репутация: 0
а ссылку на скачивание не дадите? плиз
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Re: Marchela24 "Беги, Лило, беги!" 19 Мар 2016 22:24 #15

  • Marchela24
  • Marchela24 аватар
  • Не в сети
  • A potentia ad actum
  • Сообщений: 689
  • Спасибо получено: 2021
  • Репутация: 26
Ссылка на скачивание вот такая есть, годится?)

yadi.sk/i/wr3wMJ0pp4ypL
Администратор запретил публиковать записи гостям.
  • Страница:
  • 1
  • 2
Время создания страницы: 0.677 секунд